Страница 7 из 10
А дома мама восстанавливала их силы отменными котлетами по бабы-Зоиному рецепту. Вкуснее таких котлет Дунька нигде не ела. Радуясь за мужа и дочь, мама расцветала на глазах. Даже стала неожиданно поправляться. И только потом до Дуньки дошло: так ведь она беременна! Но смущать вопросами маму не стала. Сама скажет, когда сочтёт нужным. С затаённой улыбкой наблюдала за Валеркой, как тот старался незаметно коснуться маминого живота. Та от этой нежной ласки вспыхивала, как девчонка. В этих взрослых вопросах Дунька уже волокла. Вспомнилось, как в четвёртом классе, когда появился в их жизни Валерка, однажды без стука влетела в мамину спальню. Да так и застыла в дверях: что это они делают? Валерка, затылком почувствовав её присутствие, быстро откинувшись к стенке, долго не мог отдышаться, словно только что одолел стометровку, а потом строго так произнёс: «Стучаться надо, когда к нам в комнату заходишь!» Дуньку как ветром сдуло. Но мысли в голове ещё долго в чехарду играли. Никак было не освободиться от какого‐то неясного ей смущения.
А в школе всё шло своим чередом. На Руслана и Гальку внимания больше не обращала. Была нужда! Других забот хватало. Жалко только, что драмкружок закрылся. Марина Константиновна заболела. Причём чем‐то серьёзным, раз к ним на замену сразу училку-первогодку прислали. До летних каникул оставалось всего ничего, и новенькую литераторшу, Веронику, как классного руководителя никто всерьёз не воспринял.
Атмосфера в классе бурлила весенним ручьём. Вовка Ершов, придуриваясь, лихо вопрошал: «Зачем вас сразу двумя именами нарекли? Кем вы себя больше ощущаете – Верой или Никой?» Класс притих в ожидании реакции новой учительницы. Та с нарочитым достоинством проигнорировала вопрос, отвернувшись к окну, чтобы не видеть ухмылок ребят. И говорила назидательным голосом что‐то про контрольный диктант, который выявит успехи каждого в изучении русского языка. При этом длинный нос её задирался вверх, что делало учительницу совсем смешной, похожей на Буратино. Но Дуньке почему‐то было её не жалко.
Зачем ставит эту непробиваемую стену между собой и классом? Так и хотелось подсказать: «Эй ты, то ли Вера, то ли Ника! – и процитировать где‐то услышанное: – Будь проще, к тебе народ потянется». Но внутренний голос, набравший за эти годы небывалую силу, сдерживал порывы, не давая свободы языку: «Сама‐то вспомни себя! В начальной школе любила повыпендриваться! Да и про „стену“ тоже… Не больно‐то одноклассники и сейчас к тебе тянутся. Так что, как любит советовать Валерка, „молчи уж в тряпочку!“»
Каникулы захлестнули долгожданной свободой, которую Дунька сначала не знала, куда и девать. В Египет поехать, как когда‐то планировал Валерка, им так и не удалось. В пожароопасный сезон эмчеэсникам отпуск давали редко. А потому Валерка отвёз их с мамой на дачу своего друга. И жили они там целый месяц. Дядя Женя с женой и родителями обитал на первом этаже, а их семья – в летних комнатах второго.
Валерка на работу ездил на арендованном мотоцикле. Дунька быстро научилась управлять его техникой, но выезжать на асфальтовую дорогу ей, само собой, не разрешалось. Дело понятное: куда ж без прав?
Дача дяди Жени находилась на берегу лесного озера. Длинный скалистый остров делил водоём ровно пополам. На скальнике посреди острова росли высокие сосны.
Дно озера у берега было глинистым. По словам тёти Леры, дяди-Жениной жены, глина эта была целебной. Дунька мазалась ею каждый день. Заходила в воду по грудь. Высохшая на солнце глина, трескаясь, стягивала кожу на лице, плечах и шее так сильно, что кожа готова была лопнуть, а трещины делали её похожей на пергамен. Чтобы не напекло голову, Дунька надевала смешную мамину широкополую панаму и казалась сама себе черепахой Тортилой из сказки «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Для большего эффекта на уши вешала водоросли, подставляя вымазанное глиной лицо солнцу.
Однажды по тропинке вдоль берега пробегали два мальчишки лет восьми-девяти. Судя по возбуждённому шёпоту, искали свой отель, что находился неподалёку. «Тётенька! – донёсся до Дуньки взволнованный детский голос. – Вы не знаете, где находится база отдыха „Земной рай“?» Не сразу поняла, что у неё спрашивают. А когда дошло, слово «тётенька» насмешило. И в голове моментально созрел прикол. Повернувшись к ним лицом, театрально вытянула руку в сторону туристического комплекса. Увидев в воде такое страшилище, пацаны застыли от ужаса. А потом, не разбирая дороги, дали дёру в указанном направлении. Вдогонку им нёсся громкий Дунькин смех. Вдоволь нахохотавшись, сняла панаму и, бросив её на пирс, принялась смывать глину, превращая воду вокруг себя в молоко. Кожа после таких процедур становилась гладкой и шелковистой.
Купаться Дунька могла с утра до вечера. Отмыв глину, уплывала далеко на глубину, где вода была холоднее, но чище и прозрачней. Мама не купалась, сидела в тени на берегу. И хоть живот из-под широкого халата ещё не особо выпирал, Дунька понимала, что падать маме никак нельзя, и водила её по лесу только за руку, осмотрительно обходя камни и кочки. Дуньке так хотелось когда‐нибудь доплыть до острова, но волновать маму было нельзя. И всё же однажды случай подвернулся.
На острове, куда часто на лодках плавали туристы с соседней базы отдыха, начался пожар. Едкий запах гари достигал их берега, вызывая у дачников сильный кашель.
Дядя Женя с Валеркой срочно стали собирать волонтёров на борьбу с огнём. И Дунька была зачислена в их команду первой. Валерка велел ей надеть противоэнцефалитный костюм и нагрузил инструктажем под завязку: «Близко к пожарищу не подходи. Там скала, понимаешь? Попадёт нога в расщелину между острыми камнями, второпях освободить её быстро не сможешь. А тут, на беду, огонь может подскочить. Такой ожог получишь! И запомни: ожоги долго лечатся и на всю жизнь своё клеймо на коже оставляют». Дуньке хоть и казалось всё это смешным, но нравоучения его терпела, не ёрничала. Валерка, он такой, твёрдый как кремень. С ним особо не поспоришь. Может с собой и не взять.
Плыли на задымлённый остров на моторках, которых в кооперативе было много. В их лодке лежали и помпы, и шланги, и вёдра. Командовал всеми Валерка. Дунька смотрела на него с восхищением. Оказывается, вон у него какой голос зычный. Никогда дома не слышала, чтобы голос его звучал так громко. Распоряжения давал чётко, строго, толково. Ей он разрешил только вёдра с водой на скалу таскать и отдавать в руки взрослым.