Страница 6 из 10
Сначала, как кошка с собакой, не ладили. Тогда, в четвёртом классе… Вспомнились его обидные слова: «Ну и вредина ты, пакостишь и пакостишь! Случайно, не в цыганском таборе родилась? Наверное, и воровать умеешь?» Это ведь Елена Сергеевна тогда убедила его, что за такие слова извиниться должен. И вместе с ним домой к ней пришла. О себе он всегда был высокого мнения. Это проявлялось в оценках других ребят. Самым лучшим в классе себя считает. Вспомнилось, как он над Викой Воробьёвой посмеивался: мол, ей, толстухе, только поваром работать. «Чтобы формы свои не потерять». Да, именно так и сказал! А ведь баба Зоя права. И как она, Дунька, раньше его недостатки не замечала?! С математички глаз на уроках не сводит. Она на него не нахвалится. Он воспринимает это как должное. Сразу довольно так носом начинает шмыгать. И на ребят свысока поглядывает. Мальчишки его сторонятся. И хоть вслух он над ними не насмехается, но во взгляде осуждение чувствуется. Если честно, в душе Дуньке за него частенько стыдно становилось. Но молчала. Язык, что ли, отсох?! А что касается роста, так Дунька его уже на целых три сантиметра переросла.
И всё же сразу забыть Руслана не могла. И, пытливо взглянув на бабу Зою, прошептала:
– Баба Зоя! А может, мне его приворожить? Ты ведь рассказывала, что раньше девушки к колдуньям бегали…
– Ой, Дунюшка, Бог с тобою! Что говоришь! После такого тёмного обряда мужчина ведь умереть может. Будет чахнуть без причины. Ты что, этого хочешь? Зла ему желаешь?
– Да нет, баб Зоя! Просто… ну чтоб ему эта Галька опротивела!
– Выброси ты эти дурные мысли из головы! И не думай о нём больше. Вот вырастешь, все эти твои детские страдания такими смешными покажутся!
Дунька недовольно сморщила нос:
– Почему детские‐то?
– Потому что ничего серьёзного в ваших отношениях ещё не было. А бывает так, что муж с женой не один десяток лет вместе живут, не одного ребёнка, троих детей родят, а потом разбегаются. И сами от этого страдают, и для детей такая душевная травма! Так что школьные влюблённости – это ещё цветочки. Трудности укрепляют дух человека, формируют его характер. Жизнь, она, Дунюшка, полосатая. В одной песне, помню, пелось: «После радости – неприятности, по теории вероятности». И наоборот: погасишь в себе эти обиды – жизнь повернётся к тебе светлой стороной. Обида, она ведь человека, как червь, съедает. Застрянет в сердце, и свет в его душе начинает гаснуть, хандра одолевает, а там и до серьёзных хворей недалеко.
От выпитого чая с целебными травами Дуньку в пот бросило. Стянула с себя свитер и вздохнула вдруг легко и свободно, будто в свитере была вся тяжесть душевная.
Домой пришла уже бодрая духом. Родителям ничего рассказывать не стала. И только вечером, когда отчим зашёл в её спальню пожелать спокойной ночи, загадочно глядя на него, тихо спросила:
– А ты, пап, за что маму любишь? Она ведь не из красавиц…
У того брови изумлённо так вверх подпрыгнули:
– Ну даёшь! В красоте ли дело?
Надо же! И он туда же! Сговорились они с бабой Зоей, что ли?
А Валерка между тем продолжал:
– Это в юности мужчины на внешние данные смотрят. А с годами мудрость приходит. Хочется доброты, тепла, нежности, верности, заботы. Мама у нас с тобой очень хорошая. Таких, как она, женщин мало. Всё понять умеет, никогда обиды не копит, замечания делает, и то не обидев. Иногда думаю: за что мне такой подарок судьбы?
Дунька смотрела на него во все глаза, не мигая.
А ведь правду говорит. Мама действительно такая. Уж сколько она, Дунька, ей проблем создавала, а мама её всё равно любит. Стоит Дуньке заболеть, у мамы в глазах столько тревоги! Гладит её по взмокшим от температуры волосам и, как в детстве, колыбельную поёт. И от этой её нежности всякая болезнь отступает.
– Пап, а ты нас с мамой никогда не бросишь? – смахнув со щеки неожиданно выкатившуюся слезу, тихо спросила Дунька.
– С чего это вдруг в голове такие мрачные мысли?! – так весь и подался к ней Валерка. – А ну давай колись! Что произошло?
Но весь пар из Дуньки уже вышел. Мусолить ещё довольно больную тему не хотелось.
– Да не, я так! – слукавила она. – Знаешь, о чём хотела тебя попросить? Научи меня приёмам, ладно?
– Зачем тебе это, девчонке? – удивился Валерка.
– Так, на всякий пожарный, – пожала она плечами.
– Если хочешь мускулатуру накачать, так лучше в тренажёрный зал тебя запишу.
Но Дунька мотнула головой. Туда ходил после уроков Руслан. Возомнит ещё себе, что она за ним бегает.
– Пап, а ты не знаешь, куда Дятел со Шмыгой делись? Их в городе уже два года нет.
– Ах вот оно что! – догадался Валерка. – За ними много всяких грехов накопилось. В колонию, наверное, отправили, на перевоспитание. Ну а насчёт приёмов я всё узнáю. У нас на работе спортзал есть. Там и будем заниматься. А теперь спи! – Погладив её по руке, он заботливо укрыл Дуньку одеялом.
Занимались они с Валеркой три раза в неделю и, как говорится, «без дураков». Дунька и не знала, что он так здоровски приёмами владеет. И объяснял толково. На мат её скидывал осторожно, учил правильно падать, чтобы руки-ноги не поломать да шею не свернуть. Когда Дунька входила в раж, тренировку останавливал, тактично вразумляя:
– Пойми ты, Дуняша, побеждают люди с холодной головой. Сгоряча человек может допустить массу ошибок. Всякий азарт гасит внимание. Нужно сосредоточиться на главной цели – победить. А это значит – остаться в живых. Поняла? – И снова в честной борьбе валил её на мат.
Приходя домой, перед сном Дунька мысленно работала над ошибками. И уже через месяц появились первые положительные результаты. Ну, Валерку, конечно, кинуть через себя не могла, а вот руки выкручивать и на мат валить научилась. Боксёрскими перчатками лупцевала резиновую грушу изо всех сил. Бицепсы крепчали не только на руках, но и на ногах. Ноги порой вскидывала выше Валеркиной головы. Ведь в школе на физкультуре лучше всех прыгала и в длину, и в высоту.