Страница 80 из 92
Понимаю о чём он. И Семенов понимает, даже слишком хорошо. Он только подошел к столу и не слышал того, что сказала я, но ответа Князева ему достаточно, чтобы закатить глаза:
— Не занудствуй. Новый год через несколько минут, а у вас шампанское не налито.
Он быстро исправляет этот недочет. Под бой курантов мы со звоном соприкасаемся краями бокалов и загадываем желания. Я не верю в эту чушь, но глядя, как Семенов сосредоточенно хмурит брови, поддаюсь моменту. Мое желание настолько глупое, что я даже рассмеялась бы, если бы умела. Ограничиваюсь загадочной улыбкой.
За окном начинают греметь фейерверки, разрывая грохотом тишину новогодней ночи. Когда мы встречали Новый год с Ариной, обычно просто делали звук телевизора погромче, но Савка первым выбегает на балкон, волоча за собой упирающегося кота. Следом уходят Князев и Аниса. Мы с Семеновым остаемся в гостиной вдвоем. Можно было бы поговорить именно сейчас, но Костя за руку тянет меня к остальным:
— Ну же, идем, Мальвина. — От него пахнет осенью, шампанским и печеньем, а в глазах смешинки. — Или ты всё-ещё дуешься?
Руку я подаю, но и промолчать не получается:
— Не дуюсь. Просто зачем ты это сделал? — Иду на балкон следом за ним. Остальные застыли у витражных стекол и не обращают на нас внимания, поэтому тихо продолжаю: — Что будет с тобой, если ты потеряешь работу?
— Ты о деньгах? — удивляется Костя. — То, что я не живу на широкую ногу, не значит, что я в них нуждаюсь.
От вибрации фейерверковых залпов дрожат стекла. Темно-синее небо раскрашивают разноцветные вспышки. Савелий визжит от восторга, а его огромный кот прижимает уши к голове. Князев с нежностью обнимает Анису, а я отвечаю Семенову, не скрывая возмущения:
— Сам знаешь, что не о деньгах. Просто это твое геройство было ненужным. Допусти хоть на секунду вариант, что в твоей жизни больше нет отдела по тяжким, Мищенко с Родионовым, постоянных выездов на происшествия и ночных телефонных звонков?
Жду, что он осознает масштаб трагедии и поймет степень глупости своего поступка, но Костя обнимает меня за талию. Наклоняется так, чтобы губы оказались прямо у моего уха и ответ щекочет мурашками от виска до шеи:
— Я допускаю другой вариант: безопасники, конечно, ведут свое расследование, но всегда есть вероятность, что они поймают не всех. А тот, кто останется, может решить отомстить исподтишка. Даже не сейчас, а лет через десять, кто знает? — Ладонь Семенова ласково гладя по спине, перемещается выше, прижимает сильней и останавливается между лопаток. Он качает головой шепотом признается: — Это не геройство, это трусость, Мальвина. Я не захотел жить с этим страхом.
Он это серьезно? Вот о чем Костя думал тогда, когда копал для нас обоих могилу. Упираюсь ладонями в его грудь, сжимая пальцами мягкую шерсть свитера. Поднимаю взгляд. На его губах нет улыбки, они непривычно прямые. И во взгляде что-то беззащитное, уязвимое, совсем незнакомое. Тихо спрашиваю:
— Предпочел сделать так, чтобы с ним жила я?
— Прости. — Костя неопределенно ведет плечом и снова прижимает меня к себе.
Соединяю ладони за его спиной и бездумно смотрю на разноцветные всполохи за окном. Приглушенно грохочут взрывы, но сердце Семенова под свитером стучит сильнее и громче. И вместе с тем, как фейерверки постепенно затихают, ритм Костиного сердцебиения тоже замедляется. Я не сказала вслух, но он понял — я больше не злюсь на него.
Я ведь в глубине души руководствовалась теми же соображениями, но только сейчас готова это признать. Семенов просто успел первым, и я не вправе его за это винить. Он притягивает меня к себе так крепко, словно боится, что сбегу. Но я лучше поцеловала бы его, если бы прилюдные поцелуи на нашей стадии недооотношений были уместны.
— Поехали, — глухо просит Костя — сегодня окружающие слишком легко читают мои мысли.
Предлагаю:
— Снова в Меркурий?
Я была бы не прочь повторить события вчерашней ночи. Не те, что произошли на лесной опушке, а другие — в ванной и спальне, но Семенов отказывается, решительно мотнув головой:
— Нет, давай домой.
— Тебе не понравился президентский люкс? — с улыбкой изумляюсь я.
Там ведь огромная ванная и кровать, на которой потеряться можно. И готовить не нужно. А Семенов вчера даже с лавандовой солью легко смирился. Мне казалось, нам было там очень хорошо.
— Там слишком стерильно, — кривится он. — И еда бездушная.
Странно, что это вчера не помешало ему всю ее съесть. Но осталась еще одна причина, по которой я продолжаю сомневаться:
— А прослушка?
— Впереди целых пять выходных и у меня на тебя большие планы, Мальвина. — От его многозначительной улыбки, у меня к лицу приливает жар. — Хотят слушать — пусть слушают. И завидуют.
Если Князевы и удивляются скорости нашего прощания и сборов, то не подают вида. Хотя, мне почему-то кажется, что они и сами не прочь побыть вдвоем, когда Савка отправится спать. Впервые увидев Анису и Елисея вместе в домашней, неформальной атмосфере, я поняла суть их отношений. Князевы — тот случай, когда противоположности притягиваются, а мы с Костей — когда притягиваются абсолютные идентичности.
На заднем сиденье такси мы держимся за руки, позволяя нетерпеливому предвкушению трепетать в груди. Мурашки поднимаются от тепла ладоней к плечам, а оттуда устремляются к сердцу. Впереди несколько выходных, когда ни одному из нас не нужно на работу. Разве что на осмотры придется выезжать, потому что было бы несправедливо назначать дежурить на праздники кого-то одного. И у меня нет на эти дни никаких планов, но, оказывается, планы на меня есть у Кости. Большие. Думая об этом, я снова улыбаюсь новой, совершенно глупой, но очень счастливой улыбкой.
Впервые за последний год чувствую, что внутри не пепелище, а что-то другое. Пустырь и маленькие зеленые ростки, с трудом пробивающиеся из земли. Одуванчики или нет? Пока не разобрать.
Окна дома светятся — соседи вовсю отмечают новый год, но на нашем этаже тихо. Несмотря на то, что обе квартиры расположены рядом, вопроса о том, куда идти не возникает — в полумраке подъезда звякают ключи, когда Костя открывает дверь. Мы снова оказываемся в коридоре, как когда-то, когда это было обыденностью, а не волшебством. Семенов тянется к выключателю, но я ловлю его ладонь, не позволив включить свет.
— Подожди, у меня есть кое-что.. — не хочу говорить напрямую, решив сделать из внезапно возникшей идеи сюрприз.
— Для меня? — переспрашивает Костя.