Имя назовет Мальвина

Глава 29 Ценный ресурс

Have Yourself a Merry Little Christmas — Chase Holfelder

Семенов первым нарушает затянувшееся молчание:

— Я надеюсь, теперь ты перестанешь обижаться на шутки про Колобка! — с ухмылочкой заявляет он Князевой. — Потому что реально же Колобок!

Аниса упирает руку в талию, каким-то чудом умудрившуюся даже при беременности остаться тонкой. Теперь эмоция на ее лице одна — ярость:

— Еще хоть раз это повторишь, Семенов, и я.. — она зла настолько, что вариантов мести слишком много.

Но правило о додумывании угроз работает только с трусами вроде Скворцова. Костя же, не только не пугается должным образом, но еще и хохочет:

— Расскажешь, когда придумаешь. И вообще, долго мы будем стоять в проходе, пока твой муж и мой сын нас ждут? — Костя осторожно за плечи отодвигает Анису и торопит меня: — Пойдем, Мальвина.

Князева негромко и почти беззлобно шипит вслед «чудовище», дополнив его еще какими-то ругательствами, но их заглушает радостный вопль Савки:

— Папа! Мальвина!

Савелий несется навстречу по длинному коридору и с разбега виснет на Семенове, как мартышка на дереве. Получив в подарок коробку с конструктором, мальчик довольно улыбается, но тут же переключается на меня:

— Пойдем, покажу тебе дом для Шуши!

— Сав, дай Алине хотя бы снять пальто, — смеется Елисей.

Видеть его не в прокурорской форме, а в белом свитере и джинсах — так же непривычно, как и Костю не в полицейской. Он с улыбкой жмет Семенову руку, и я понимаю, кто из Князевых решил нас пригласить. Елисей необычный не только из-за имени. Он из тех людей, с появлением которых в комнате сразу становится светлей. Под его взглядом Аниса мгновенно теряет боевой настрой и спустя секунду выглядит не заносчивой фурией, а почти радушной хозяйкой.

— Всё в порядке, я и сама по ней соскучилась, — улыбаюсь я в ответ, пока Семенов помогает снять пальто. — Показывай, Сав.

Всё ещё чувствую неловкость, случайно оказавшись на чужом празднике и спрятаться в детской — лучший выход. Здесь несколько микроскопов и каких-то пробирок для опытов, книги и макеты из конструктора, но крысиная клетка теперь стоит на полу. Её-то и клеткой в общепринятом смысле сложно назвать — это настоящие трехэтажные крысиные хоромы с удобствами: несколькими колесиками для бега, игрушками, дорожками и лабиринтами.

— Ого, — резюмирую я, пытаясь обнаружить в этом дворце белую крысу, но нахожу лишь огромного белого кота на крыше клетки.

— Это Артик, — объясняет хозяин комнаты.

Уменьшительно-ласкательное прозвище звучит странно по отношению к зверю, вдвое превышающему размеры обычных кошек. Торчащий из-под длинных усов надломанный желтый клык делает его похожим на уличного бродягу. Услышав свое имя, спящий кот лениво приоткрывает один глаз, но не увидев во мне ничего интересного закрывает снова. Шуша тоже просыпается — шуршит в одном из домиков, высовывает наружу нос. Шевелит усами и подходит ближе к краю клетки, обхватывает прутья тонкими лапками, и я приветственно подставляю для обнюхивания указательный палец. Тихо признаюсь:

— Я скучала, Шу. Но вижу, что тебе здесь живется намного лучше.

— Иногда я спрашиваю у папы, как у тебя дела и потом рассказываю ей, — с гордостью заявляет Савелий, а я невольно представляю, что именно Семенов отвечает сыну на такие вопросы.

«Вчера Мальвина заявилась на чаепитие к убийце и по глупости позволила ему вколоть себе миорелаксант. Пришлось ломать и дверь, и убийцу, чтобы ее оттуда вытащить». Или «на днях она поцарапала мне машину на парковке, а потом заявилась на обыск, который я слил». Или вот еще: «вчера она сорвала важную реализацию, а потом мне снова пришлось ее спасать и копать нам обоим могилу на опушке леса». Бли-и-и-ин. Пока я не пыталась дать произошедшему определений, оно не выглядело так по-дурацки. Кажется, мне всё же придётся простить Семенова.

Когда мы с Савелием возвращаемся в необъятную гостиную с ёлкой до самого потолка, ощущение неловкости успевает сменить оттенок. Хочу поговорить с Костей, нормально обсудить не только вчерашнее, но и будущее. Что произойдет с моим обещанием уехать и его обещанием отпустить? Но такие беседы лучше вести наедине, а Семенов уселся за столом рядом с Елисеем и увлеченно рассказывает ему о нашем вчерашнем приключении.

Говоря, что их отношения странные, Костя ничуточки не преувеличил. Князев по-настоящему любит Нису, но при этом не испытывает к отцу ее первого ребенка никакого негатива. Глядя на Елисея вообще сложно представить, что он способен его испытывать. Но как же ревность или сомнения? При этом, их нет и в Семенове. Может дело в самой Анисе, которая ворчит на Костю и смотрит на мужа, как на лучшего мужчину во Вселенной? Или в каком-то запредельном уровне доверия, который для меня недоступен?

Вскоре их компания начинает казаться мне уютной. Савка таскает со стола миндальное печенье, а Аниса требует от него съесть что-нибудь посущественней. Семенов и Князев смеются, вспоминая о каких-то общих делах, а я просто сижу за столом рядом с Костей, ковыряю вилкой салат, завороженно глядя на ёлочные огни. Мне удалось попасть в ту самую иллюзию с открытки и, если не думать о том, что после праздника всё закончится — это почти счастье.

В ожидании полуночи Савелий рассыпает на полу детали конструктора. Первым он зовет на помощь поглаживающую живот Анису, а затем — Семенова. Втроем, они смеются, пытаясь определить начало и конец мудреной схемы сборки. Сообразительный Елисей, которого жена ласково называет «Ели», разобрался бы со схемой куда быстрее, но им и так неплохо. И всё же, глядя на эту картину, невозможно не представлять, что они могли бы быть семьей втроем, сами. А все остальные были бы лишними. Мы с Князевым, например. И где гарантия, что этого не случится когда-нибудь?

— Извини, если я вмешиваюсь не в свое дело, Алина, — задумчиво произносит Елисей, не сводя с них взгляда. — Но сомнения в отношениях — худший советчик.

Это не первый раз, когда Князев угадывает мысли, поэтому я не удивляюсь. Отпиваю глоток шампанского, взвешивая необходимость откровенничать, но в последнее время мне кроме Семенова поговорить не с кем, и вопрос о том, с кем обсуждать самого Семенова остается неразрешенным. Приходится признаться:

— Мы с ним просто слишком похожи, а из-за старых страхов сами то и дело отталкиваем друг друга.

— Вы теряете время. — Елисей не смотрит на меня — только на Анису, а говорит негромко и вдумчиво, словно каждое из сказанных слов касается для него чего-то глубоко личного. — Время — самый ценный ресурс. Дни, часы, минуты, секунды. Не тратьте их попусту.