Страница 56 из 92
— Да. — Ответ получается уверенным, но уже через секунду Костя с досадой качает головой: — Не знаю. Они для меня как дети и я могу быть необъективен. Так же, как с Тихомировым. Я ведь до последнего не верил, что это может быть он. Даже когда джипиэс показал, что ты у него, я допускал вариант, что приеду и выясню, что ты просто.. выбрала на меня.
Мигает пыльная лампа под потолком, подавая непонятные сигналы морзянкой. Сигналы Семенова в разы противоречивей. Даже странно, что я ни разу не задумывалась, как и почему он тогда появился в квартире убийцы. Решила, что это его работа, но может не только? Кажется, где-то здесь кроется причина его странного поведения. Попытка разглядеть Костины эмоции во взгляде проваливается — из моего положения виден только покрытый еле-заметной щетиной подбородок.
— И что бы ты тогда делал? — любопытствую я, снова уткнувшись носом в его шею. Улыбаюсь от нелепости предположений: — Извинился за беспокойство, поставил на место выбитую дверь, помахал монтировкой и ушел?
Короткий смешок щекочет волосы на макушке:
— Так далеко я старался не фантазировать.
— Почему?
Семенов пожимает своими плечами, но от этого движения куртка слетает с моих. Он тут же с шуршанием возвращает ее на прежнее место:
— У меня никогда нет плана Б. Хорошие планы должны исполняться с первого раза.
Это действительно про него. Костя мастер удачных экспромтов. Если не брать в расчет его прошлое, то редко можно встретить настолько везучих людей: он всегда знает, что сказать или сделать, умеет добиться любой цели, внезапно возникает в нужное время в нужном месте. Точно так же, без видимых усилий, Семенов умудрился пробраться ко мне в душу, хотя я всегда считала, что у меня вообще ее нет.
Говоря «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравится мы ей» Пушкин определенно это имел ввиду. Я ведь теперь думать ни о чем не могу, кроме этих несостоявшихся поцелуев. И будь я прежней — требовательной, жесткой и прямолинейной — давно уже спросила бы у Семенова в лоб о том, что вообще между нами происходит. Но у меня теперь не только кулон Ри и родинка Ри. У меня теперь ее уязвимость, мечтательность и эмоциональность. Они снова не дают мне задать Косте правильный вопрос.
Смирившись, я прикрываю глаза и веду губами по горячей коже на его шее. Ловлю ритм сонной артерии и скольжу выше. Совершенно себя не контролирую. Это тоже вопрос, тоже просьба, только без слов. Семенову остается наклонить голову, чтобы мои губы финишировали на его губах. Но Костя лишь выдыхает рвано и отстраняется. Навигатор сказал бы, что маршрут перестроен. Семенов глухо произносит:
— Спокойной ночи, Мальвина.
Он распахивает куртку, выпуская меня в холод подъезда. И вот теперь, когда Костя уходит, я мерзну. Хмурюсь. Он прав. Из меня такой себе напарник, но совсем не по той причине, по которой он думает.