Страница 21 из 53
Когда Наталья Сергеевна рассказывала о Лере – о закрытом проекте, о бессонных ночах, о калькуляторе, который стал частью её рутины, я слушал и чувствовал, как что-то внутри сжимается. Не от жалости. От злости. На мир, который выстроен так, что тринадцатилетняя девочка предлагает перейти на дешёвый препарат, потому что семья не может позволить себе лучший. На систему, в которой талантливый человек теряет стипендию из-за чьего-то решения наверху. На себя, который месяц назад жаловался на пустоту в квартире, когда в нескольких километрах от него люди считали каждую сотню.
– У вас хороший дом, – сказал я маме, когда она вернулась с чаем. И я не врал. Дом был маленьким, тесным, с обоями в цветочек и сломанной ручкой на балконной двери. Но в нём было то, чего не было в моей дизайнерской квартире с фальшкамином: жизнь. Настоящая, шумная, беспорядочная жизнь, в которой пахло корицей и супом, а не одиночеством и освежителем воздуха за две тысячи рублей.
Мама улыбнулась. Даша объявила, что я «нормальный для знаменитости», и это, судя по её тону, был наивысший комплимент.
Уходил я поздно. На лестничной площадке было темно – лампочка перегорела, и я шёл к выходу наощупь, пока Лера не включила фонарик на телефоне.
– Осторожно, тут ступенька кривая, – предупредила она. – Дядя Коля с пятого этажа обещал починить ещё в марте.
– Сейчас сентябрь.
– Дядя Коля – человек слова. Просто медленного такого слова.
Я рассмеялся. Темнота, кривая ступенька, фонарик телефона. И она рядом, в домашних тапочках, с волосами, которые уже выбились из узла и упали на плечи.
– Спасибо, – сказал я. И хотел добавить «за ужин», «за маму», «за суп», «за вечер», но вместо этого сказал: – За всё.
– Ты уже так говорил, – она улыбнулась в темноте. Я видел это не глазами – по голосу. – Когда мы гуляли после первого ужина. Ты что, повторяешь реплики, мистер актёр?
– Нет. Просто некоторые слова стоит говорить чаще, чем один раз.
Пауза. Тёмная лестничная площадка. Перегоревшая лампочка. Свет фонарика, который освещал только половину её лица – левый глаз, скулу, уголок губ. Вторая половина оставалась в тени, и мне казалось, что это метафора: я знаю о ней ровно половину, а вторая скрыта, и я хочу – отчаянно, неразумно, вопреки контракту – увидеть всё, до последней детали.
– Спокойной ночи, Миша, – она произнесла тихо, и в этих словах было всё то, что мы оба боялись сказать вслух.
– Спокойной, Лера.
Я вышел из подъезда. Вечер был прохладным, пах наступающим сентябрём. Сел в машину. Посмотрел на окна третьего этажа. Свет горел на кухне – мама мыла посуду. Потом зажёгся в комнате – Лера.
И я подумал: вот оно. Вот та жизнь, которая пахнет настоящим. Не софитами, не гримом, не дорогим одеколоном. Корицей. Супом. Тёплыми объятиями
А потом подумал другое: «Оля меня точно убьёт, если узнает».
Лера
Утром телефон взорвался. Нет, не в буквальном смысле – хотя, учитывая его возраст и состояние батареи, я бы не удивилась. Просто уведомлений было столько, что экран мерцал, как новогодняя гирлянда.
– Что происходит? – Даша заглянула мне через плечо, и глаза её стали размером с блюдца. – Лер! Ты в тренде!
– Я не могу быть в тренде. Я даже в автобус не всегда попадаю вовремя.
– Нет, серьёзно! Вот, смотри!
Она ткнула пальцем в экран. Телеграм-канал «Звёздный инсайдер», триста тысяч подписчиков. Выставил фотографию – мы с Михаилом у окна в галерее. Я в изумрудном платье, он рядом, полуоборот, чуть наклонён ко мне, будто слушает. Фото было красивым. Неожиданно, пугающе красивым. Мы выглядели как... как пара. Настоящая пара, а не два человека, связанные контрактом и обстоятельствами.
Подпись: «Кручинин и его загадочная Лера: новая история любви или новая роль плейбоя?»
Комментарии. Тысячи комментариев. Я открыла первый: «Они такие милые, она так на него смотрит!!!». Второй: «Наконец-то у него нормальная девушка, а не пластиковые модели». Третий: «Она в нём растворяется, посмотрите на её глаза!!!»
Растворяюсь? Я? В его глазах? Люди видят то, чего нет. Или... видят то, чего я пока не замечаю?
Паблики бурлили. Каждый второй пост о нас. «Кто такая Лера? Расследование». «Почему Кручинин выбрал простую девушку: психолог объясняет». «Десять фактов о новой пассии Михаила Кручинина (факт номер семь вас шокирует!)». Факт номер семь, к слову, гласил, что я работала в кофейне. Шокирующе. Просто убийственно шокирующе.
Аня написала: «Лера. Ты. И Кручинин. Ты мне не рассказала?!?! Я твоя подруга или кто?!»
Я ответила: «Это сложно объяснить».
«ОБЪЯСНЯЙ. Я жду. С попкорном».
Мама молча пила чай, но я видела, как она поглядывает на телефон. Даша скроллила паблики с такой скоростью, будто готовилась к экзамену по медиаграмотности.
– Лер, тебя называют «Золушкой». И «девушкой с подносом». И «зеленоглазой мечтой Кручинина». Хотя у тебя глаза серые.
– Интернет не разбирается в цвете глаз. Интернет вообще ни в чём не разбирается.
– Ещё тебя сравнивают с Меган Маркл. Говорят, «тоже из народа».
– Ну, спасибо. Из народа. Звучит как «из леса» или «из пещеры».
Телефон зазвонил. Михаил.
– Видела? – его голос был спокойным, но я уже научилась различать оттенки его спокойствия. Сейчас в нём была лёгкая тревога – не за себя, за меня. Это я чувствовала.
– Видела. Оказывается, у меня зелёные глаза и я «растворяюсь» в тебе. Новости для меня самой.
Он усмехнулся.
– Оля довольна. Говорит, охват превзошёл все ожидания. Публика влюблена.
– Публика влюблена в картинку. Это разные вещи.
Пауза. Короткая, но ёмкая.
– Да, – произнёс он. – Разные.
И в этом «да» мне послышалось что-то, что я не решалась интерпретировать. Согласие? Грусть? Или тихое, почти незаметное признание, что картинка – это одно, а то, что происходит между нами на самом деле, совсем другое?
– Нам нужно дать интервью, – сказал он. – Совместное. Ольга настаивает. Говорит, пока волна, нужно на ней сёрфить.
– Интервью, – повторила я, и внутри похолодело. Фотографии – это одно. Стоять рядом и молча улыбаться – терпимо. Но говорить? Перед камерой? О нас? О «нас», которых не существует? Или... уже существует?
– Я буду рядом, – он добавил быстро, уловив мою паузу. – Вопросы заранее согласуем. Ничего, к чему ты не будешь готова.
– Я никогда не буду готова. Это не тот случай, когда можно подготовиться. Это как прыжок с парашютом: или прыгаешь, или нет.
– Тогда прыгнем вместе?
Я закрыла глаза. Открыла.
– Вместе, – сказала я и положила трубку.