Страница 2 из 53
Платья сверкают, разговоры шумят фонтаном, но я в сторонке, наблюдаю, попивая кофе, которое уже на меня не действует, в надежде хоть на секунду взбодриться. Все вокруг будто читают один и тот же сценарий, скучный и длинный, переписывая только имена новых статистов и дату «секретного романа».
- Михаил, Вас приглашают вон к тому столику гости, - шепчет официантка, отбирая у меня чашку с терпким напитком, - хотят познакомиться, у них дочь – будущая звезда.
Заученно улыбаюсь, благодаря девчонку кивком. Конечно, будущая. Здесь все либо кто-то, либо хотят быть кем-то или рядом с кем-то.
Начинается забег по кругу: вопросы короткие, ответы безэмоциональные. Одна старушка явно не узнаёт меня, но просит сфотографироваться «на всякий случай», а потом говорит: «Я вас помню еще по рекламе йогурта, отличный был мальчик!». А я сдерживаюсь, чтобы не сказать, что меня вряд ли показывали в рекламе йогурта на чёрно-белом телеке. Но старость уважаю, поэтому вовремя себя одёргиваю.
Уже в гримёрной, пока я из блистательного Кручинина превращаюсь в простого Мишу, звонит Оля.
- Сеть гудит, все обсуждают твою новую девушку. Давай хоть улыбайся шире! Твой официальный статус «сердцееда» нужен, как хлеб всему нашему пиару! – тарахтит она увлеченно. Впрочем, как всегда, когда наслаждается последствиями своей работы. Ей нравится манипулировать чужим мнением, заставляя тысячи людей поверить в басню «Плейбой Кручинин», которая состоит из умелых фотографий и не менее умелых инфоповодов.
В этот момент я мысленно вычеркиваю из жизни ещё один вечер, который мог стать действительно моим, если бы не был очередной игрой.
Лера
Девять вечера, я сижу на подоконнике. Мир за окном живёт как всегда – окна в доме напротив сияют жёлтым, где-то на лестничной площадке соседи снова ругаются с управдомом из-за уборки, которой не видно.
В такие вечера я придумываю маленькие сценарии для «счастья на потом»: может, завтра удастся не набить шишек, завтра не забуду улыбнуться. Может, завтра мир вдруг захочет стать добрее – хотя бы к одной робкой Лере.
Все мои страхи живут в тени дуализма: боюсь стать незамеченной и одновременно боюсь быть слишком заметной. Боюсь промолчать, но ещё больше – сказать лишнее. В зеркале отражается девочка с усталыми глазами; ей бы быть смелее в той, другой жизни, и хватать жар-птицу за перо на хвосте. Но я знаю: стоит шагнуть вперёд – и ты либо упадёшь, либо окажешься посреди чьей-то чужой жизни, в которую тебя не приглашали.
Сестра забегает в комнату:
- Ты не забудешь завтра забрать меня с процедур?
- Нет, конечно... Как я могу забыть? – действительно, очень бы хотелось забыть о том, что вместо походов в школу, я забираю сестру от врачей. Но Даше сейчас не нужна моя правда. Ничем не поможет. Не нужно знать, что у меня сердце разрывается каждый раз, когда я жду её в детском отделении онкоцентра, в страхе, что в следующий раз она не сможет сама выйти мне навстречу из кабинета врача.
- Ты просто ведёшь себя, как призрак, Лер. Пора бы уже стать супергероем. Хотя бы для себя, - она подмигивает, и я не знаю, смеяться или плакать. Сестра не по годам мудра. Наверное, и то и другое подвластно только детям. Верить, что можно стать супергероем, и так непосредственно говорить об этом взрослым.
Михаил
Когда догорают последние вспышки и шум стихает, остаётся только пустая гримёрка, где можно посмотреть на себя без маски. Перебираю таймлапс дня, пытаясь понять: а был ли за день хоть один момент, где я не играл?
Включаю телефон, по привычке смотрю новости. Всё расписано по ролям и сценариям, моё имя мелькает в разделе «слухи и интервью». Захочешь исчезнуть – тебя всё равно найдут, поймают на выходе, сфотографируют в худшем освещении.
Неуёмный агент присылает сообщение: «Завтра встреча в 11, обсуждаем новую пиар-акцию, нужен образ «счастливого влюблённого», согласен?».
Я долго не отвечаю. Просто пялюсь на экран, пока буквы не размываются. Но в глубине, там, где даже я забыл, что умею быть шутливым и добрым, появляется надежда: может, хоть раз не играть, а жить по правде. Влюбиться так, чтобы искры из глаз, чтобы отчаянно, глупо, безрассудно. Не по сценарию. Пусть ненадолго, но по-настоящему.
Вечером, когда гаснет свет и за окном затихают потоки автомобилей, я лежу на диване в совершенно пустой, неизменно стильной квартире. Мечтаю – не о премии, не о заголовках журнала. Просто чтобы кто-то не просил отчёта, не требовал доказательств «настоящей любви», не задавал дурацких вопросов, а просто посидел рядом, молча или смеясь над случайной глупостью.
В такие минуты вспоминаю запах детства: пирог, ангел на снегу и большие варежки вместо бесконечных костюмов. Был ли такой день в реальности, или только в моём воображении? Уже не важно. Главное, когда-нибудь снова впустить кого-то по-настоящему, а не по велению сценариста.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Но у Михаила свой сценарий. Без пыли и домашней рутины, но с неустранимым привкусом одиночества. Когда камера выключается, он остаётся один - под софитами собственной неискренности.
Каково это, быть героем, которого все знают по ролям и реалити-шоу, но никто не знает по-настоящему? У него дома порядок и светло, но пустота звенит громче звонка телефона.
Вечером дома ему нужно не признание, а обычный разговор - пусть даже о том же хлебе с ближайшей булочной, который неожиданно вкусный или наоборот испортился. Но души в доме нет, есть завтрак на бегу, большое количество квадратов звенящей тишины и фальшкамин с «сумасшедшей» дизайнерской кладкой, возле которого не с кем сидеть вечерами.
Всё, чего боится Лера – стать слишком заметной. Всё, чего боится Миша – остаться невидимкой, статистом в собственной жизни.