Страница 8 из 158
Глава 6
Глава 2
Киран
Киран:
Ты мне нужен
Брат от другой матери:
Я всегда рядом
Брат от другой матери:
Чем помочь
?
Киран:
Могу к тебе заскочить
?
Брат от другой матери:
Здесь Белла, ты не против
?
Киран:
Да, ее помощь тоже не помешает
Брат от другой матери:
Приезжай когда угодно
Эмми так и не разжимает рук, крепко обхватив мою шею.
Она отстранилась лишь раз: когда заведующая совершила самый великодушный поступок в своей жизни и снабдила меня детским автокреслом, ведь без него никуда. Ей всего три.
У меня трехлетняя дочь.
Мысли бешено крутятся в голове, и вряд ли когда-нибудь утихнут.
Пока лифт в жилом комплексе идет вверх, а на табло сменяются цифры, точно такой же лавиной нарастают вопросы. Их накопилось чертовски много.
Почему я совершенно не помню ее мать
?
Почему она ничего не сказала
?
Вдруг пыталась со мной связаться, но кто-то из менеджеров или пиарщиков воспринял ее слова за шутку
?
Нужно кого-то уволить
?
Сколько душевных травм успела получить малышка
?
Что нужно ей купить
?
Чем кормят трехлетних детей
?
Спят ли они одни
?
Нужен ли дневной сон
?
А как же детский сад
?
Ходят они в какие-нибудь ясли
?
Звуковой сигнал лифта заставляет резко открыть глаза.
Судорожно выдохнув, я прижимаю Эмми к груди, не смея ослабить объятий, пока она сама не отстранится. Выдергиваю из кармана ключи, вгоняю в скважину и распахиваю дверь. Громкий хлопок за спиной раздается ровно в тот момент, когда я резко замираю как вкопанный.
Дальше прихожей пройти не удается.
Куда ни брошу взгляд, всюду вижу лишь то, как пометил каждый уголок. Диван (точь-в-точь как у Грейсона, о чем тот вечно напоминает), стены, окна, кухня... Твою мать.
О спальне лучше и вовсе промолчать.
Я невольно морщусь: Эмми ни к чему нельзя прикасаться.
Настоящим домом тут и не пахнет.
Ни тепла, ни предметов искусства, ни фотографий, ни толковой мебели. Я ведь обещал Эмми
дом
. И в подобном месте ей точно оставаться нельзя.
Глаза закрываются сами собой, а руки еще крепче прижимают Эмми к груди.
— Ты заслуживаешь лучшего, — хрипло шепчу я, после чего разворачиваюсь и ухожу, ни разу не обернувшись.

Называйте как угодно: совпадением, судьбой, волей вселенной или счастливой случайностью, но единственным доступным для немедленного заселения домом (стоило лишь выложить кругленькую сумму) оказался особняк прямо через дорогу от лучшего друга. Мимо него я проходил всякий раз, навещая приятеля; на него смотрел и думал, что такого никогда не иметь: зачем покупать столь огромную махину для одного человека? Зачем добровольно обрекать себя на щемящую тоску одиночества?
И вот теперь я стою посреди двухэтажного дома с четырьмя спальнями, отныне официальный сосед Грейсона Кроуфорда. Ключи в ладони кажутся невесомыми, точь-в-точь как ручка, которой всего тридцать четыре минуты назад я подмахнул бумаги на покупку этого самого особняка.
Пришлось выложить сумму куда круглее запрашиваемой цены, чтобы провернуть все настолько быстро, однако мысль о заселении в отель вместе с Эмми после всего, что та потеряла, после того как ее вырвали из родного дома, швырнули в приемную семью и заставили мотаться со мной, не давала покоя.
К тому же она до сих пор так и не разомкнула рук на моей шее, доверчиво уткнувшись головой в плечо.
Господи, вытянувшиеся лица риелторов, когда я заявился в офис и потребовал дом для немедленного заселения, представляли собой незабываемое зрелище. Обычным потрясением такое и близко не назовешь. Жаль, не хватило сообразительности запечатлеть этот момент на камеру. Всерьез меня восприняли лишь потому, что один из агентов оказался фанатом «Ледяных Ястребов» и прекрасно понимал: у меня найдутся деньги, чтобы подкрепить аппетиты.
Пожалуй, когда у тебя водятся деньги, нет ничего невозможного.
Аж тошно от подобной мысли, верно?
Присев на ступеньки в прихожей, ведущие в просторную гостиную, я оглядываюсь по сторонам и мысленно набрасываю список всего, что предстоит купить.
Диван. Плазму я заберу из бывшей квартиры, а вот журнальный столик придется покупать новый. И две кровати. К старому матрасу Эмми я и близко не подпущу. Эту рухлядь вообще давно пора сжечь.
Еще ей понадобятся игрушки. И одежда. Из вещей с собой жалкая горстка, да и те уже едва налезают.
С
тулья
на кухню. И, наверное, детский стульчик
?
Разве трехлетние дети еще сидят на стульчиках для кормления
?
Господи, неужели придется прятать все бьющееся и ставить заглушки на розетки
?
Она ведь еще младенец
?
Нет, уже вовсю ходит. И чем, черт возьми, кормят таких карапузов
?
Нужно подыскать психолога... и логопеда заодно. Или они идут в одном флаконе
?
На ее долю и без того выпало слишком много потрясений для столь нежного возраста.
В кармане жужжит телефон, обрывая поток мыслей и даря долгожданную секундную передышку.
Наверняка звонит Грейсон, хотя телефон обрывает не он один. Отметилась уже вся команда, каждому не терпится узнать, что стряслось. Даже тренер оставил голосовое сообщение: пообещал снять с меня скальп – сдержало лишь то, что прежде я никогда не сбегал посреди тренировки.
Ну и еще, судя по всему, выглядел я так, будто встретил призрака.
Впрочем, так оно и есть.
Призрак из собственного прошлого.
Номер приюта я помню наизусть. Когда во время перерыва заглянул в телефон и прослушал сообщение от заведующей, сердце подскочило к самому горлу и забилось как безумное. Мне уже двадцать восемь, но ее голос мгновенно превратил в прежнего, замершего от ужаса мальчишку: тело инстинктивно сжалось в ожидании неизбежного удара. Судя по бешеному стуку в груди и сковавшему легкие спазму, от полноценной панической атаки отделяли считаные секунды.
Глубоко выдохнув, я смотрю на шквал тревожных сообщений от Грейсона. Крепче прижав к себе Эмми, поднимаюсь со ступенек и, прежде чем развернуться, долго смотрю на пустой дом.
— Молчать нельзя, — шепчу я себе под нос.
Разумом я понимаю: перейти через дорогу – пара пустяков. И все же путь кажутся вечностью, шаги даются с трудом, движения выходят скованными. Даже пальцы словно немеют, пока я набираю код на калитке.