Страница 73 из 158
— Прости за выходку. Обещаю, я просто пошутил. Уговор действительно важен, и поверь: для меня он вовсе не пустяк. Я не причиню тебе боли, Лайла, в этом могу поклясться.
Уловив искренность в моем голосе, она наконец поднимает глаза, наполненные щемящей беззащитностью.
Лайла крепче сжимает мою руку.
— Спасибо.
Я пытаюсь ободряюще улыбнуться.
— Понимаю, как ты нервничаешь, но если мы хотим, чтобы все получилось, главное – разговаривать друг с другом. Я уже неплохо научился читать твои скрытые знаки, и все же нужно быть уверенным: если вдруг станет некомфортно, ты не промолчишь и скажешь об этом прямо.
Кивнув, Лайла наконец отпускает покусанную нижнюю губу.
— Да, конечно.
Откинувшись на спинку дивана, я слегка раздвигаю ноги, позволяя бедру соприкоснуться с ее.
— Ну, выкладывай, солнышко. Что там в списке?
Она неловко ерзает, разглаживает ладонями юбку, а затем подцепляет пальцами край подола, принимаясь неистово крутить и теребить ткань.
— Н-ну... Есть один самый очевидный пункт.
Я киваю, втайне наслаждаясь ее волнением: до чего же Лайла очаровательна.
— Да, секс.
Она отчетливо, шумно сглатывает.
— Что еще? — интересуюсь я.
Лайла неопределенно машет рукой в воздухе.
— Ну... всякие вещи.
Прежде чем успеваю сдержаться, из груди вырывается громогласный хохот. Она подается вперед и снова награждает меня ударом в грудь.
— И куда делось обещание надо мной не смеяться?
Посмеиваясь, я прикусываю кулак, сдерживая отчаянное желание податься вперед и впиться в ее губы поцелуем. Черт меня дери, яростный взгляд вообще не должен бы заводить.
— Во-первых, просто не существует вселенной, в которой я бы не смеялся вместе с тобой.
Услышав мои слова, Лайла недоверчиво прищуривается.
— Вообще-то, здесь должно быть безопасное пространство.
— Оно безопасное. Со мной тебе ничего не угрожает, — я подаюсь вперед, вторгаясь в ее личное пространство, и по тому, как округляются глаза, понимаю: Лайла и сама не заметила, как потянулась навстречу, словно нас притягивает друг к другу, точно разноименные полюса магнита. — А теперь перейдем ко второму пункту: «всякие вещи» звучит чересчур расплывчато. Я хочу точно знать, что именно ты внесла в список.
Лайла одаривает меня поистине убийственным взглядом, и я отчетливо представляю, какие мысли роятся у нее в голове.
— А нельзя просто изложить на бумаге?
— Там что, все настолько непристойно, что ты боишься показать оригинал?
Если казалось, будто прежде Лайла сильно краснела, то былое смущение блекнет по сравнению с тем, какой пунцовой она становится. Стремительно выпрямившись, Лайла гордо приподнимает подбородок.
— Этот список – святыня.
— Тот самый, в котором перечислено все, что я должен сотворить? И судя по тому, как ты виляешь, там кроется настолько порочная пошлятина, что тебе попросту страшно его показать.
— Мне не страшно.
— Тогда покажи.
— Нет.
— Что и требовалось доказать, — едва слышно шепчу я.
Из ее груди вырывается глухой, раздраженный рык.
— Зачем тебе вообще его видеть?
— Да потому что до безумия не терпится распустить руки и коснуться тебя. По-моему, очевиднее некуда, — уголок губ подергивается в усмешке. — Хотя, знаешь, я передумал: хочу услышать все из твоих уст.
— Что? — сипит она, едва не поперхнувшись от возмущения.
— Раз уж ты хочешь воплотить фантазии именно со мной, изволь озвучить их вслух. Не сможешь попросить – я ничего делать не стану.
Лайла начинает сердито заикаться от возмущения.
— Ты мне не школьный учитель, чтобы оценки выставлять!
Я принимаюсь наигранно-задумчиво постукивать пальцем по губе.
— Если не изменяет память, это ты собиралась использовать меня в качестве тренажера, чтобы научил премудростям ради других парней.
В ответ она лишь выразительно закатывает глаза.
До безумия обожаю, когда Лайла так делает, – для меня это сродни прелюдии.
— Ничего подобного я
не
говорила.
— Что же ты тогда сказала?
Ее губы приоткрываются, но тут же плотно смыкаются.
— Ну же, солнышко, — я разве что не мурлычу, — поведай, что кроется в твоем списке.
— В-все! — выпаливает она с тяжело вздымающейся грудью.
— Расшифруй, что значит «все».
Голос звучит настолько низко и хрипло, что я и сам поражаюсь, но, черт возьми, до чего же приятно видеть, как от его звука темнеет и разгорается ее взгляд.
— Я еще ничем... не занималась. Максимум – целовалась с парнями, ну и меня пару раз как-то неловко лапали то тут, то там, вот и весь опыт, а я хочу попробовать
все
.
Сердце замирает.
Я медленно выпрямляюсь и, не позволяя Лайле отвести взгляд, вплотную к ней придвигаюсь.
— Совсем ничего?
— Ничего, — едва слышно выдыхает она.
Взгляд устремляется на собственные ладони, вцепившиеся в лежащую перед ней подушку, и атмосфера внезапно меняется – моя зажигалочка угасает. Подвинувшись ближе, я осторожно подцепляю пальцем ее подбородок и приподнимаю, пока погрустневшее лицо не оказывается напротив.
— Эй, — тихонько шепчу я.
— Эй.
— С чего вдруг такая перемена?
Затаив дыхание, я боюсь, что Лайла отмахнется, промолчит или буркнет привычное «все нормально» – большинство людей именно так и поступает. Но с какой стати вообще пришло в голову, будто Лайла похожа на остальных? Ведь она – самая удивительная девушка из всех, кого я когда-либо встречал.
— Мне неловко... Я ведь еще... и не жила толком.
— Еще как жила, солнышко, — возражаю я, — просто той жизни ты совершенно не заслуживала, — ее дыхание перехватывает, и я чувствую, что разговор вот-вот зайдет не туда. Скользнув ладонями вверх по шее, я бережно обхватываю ее лицо и заглядываю прямо в глаза, надеясь, что Лайла поверит каждому слову. — Я благодарен судьбе за такую удачу и ежедневно гадаю, чем заслужил все происходящее и твое появление в жизни. Так давай просто получать от происходящего удовольствие, — улыбнувшись, я пытаюсь разрядить обстановку: — Не знаю, доходили ли до тебя слухи, но существуют целые сайты хоккейных фанаток, где обо мне строчат блоги. Судя по отзывам, в постели я чертовски хорош.
Она прыскает со смеху, сгибаясь пополам и легонько отталкивая меня.
— Ну конечно, в твоем стиле: пытаешься рассмешить, напоминая, какой ты бабник.
— Я предпочитаю термин «благословитель».