Страница 52 из 158
Глава 18
Глава 14
Киран
Сучки из «Ледяных Ястребов
»
Ирвинг:
РЕЧЬ!
Ирвинг:
РЕЧЬ!
Ирвинг:
РЕЧЬ!
Брат от другой матери:
Тео, мы вообще-то не в раздевалке
Ирвинг:
Скоро там окажемся
.
Льюис:
Твою мать
Льюис:
Эшфорд, ты решил официально рассказать про Эмми
?
Киран:
Да, Лайла застукала администратора, когда та нас фоткала. Подумал, надо сыграть на опережение, пока пресса не пронюхала
Джонсон:
Да в жопу администратора
Эллингтон:
Хочешь, мы с ней разберемся
?
Ирвинг:
Я могу ее обработать ;)
Брат от другой матери:
Прекращайте светить криминальной херней в переписке
Льюис:
Приятно. Хоть раз в жизни отчитывают не меня
Брат от другой матери:
Ирвинг мне только что настрочил, будто ты планируешь вскрыть ее дом и свистнуть мобилу
Льюис:
Иди ты к черту, Ирвинг!
Ирвинг:
Прости, чувак
Ирвинг:
Я в одиночку на дно не пойду
О’Коннор:
Если мы помашем Эмми, она не перепугается
?
Киран:
От того, что здоровенные хоккеисты всей оравой несутся к борту, чтобы помахать маленькой девочке
?
Киран:
Ага, дело точно не кончится слезами
О’Коннор:
Тогда будем подходить по очереди
Ирвинг:
Чур я первый!
Ирвинг:
Я вообще-то ее любимый дядюшка
Киран:
Кто, черт возьми, вообще назвал тебя дядей
?
Ирвинг:
Я сам
!
Ирвинг:
Ясен хрен
Стоит конькам коснуться льда, как в крови вскипает адреналин, а изнутри накатывает волна предвкушения – взгляд сам собой устремляется к группе за скамейкой. И я ловлю себя на том, что уголок губ непроизвольно ползет вверх.
Прошлым вечером я позвонил тренеру Андерсону с просьбой об услуге – от неожиданности тот прямо-таки лишился дара речи, ведь за все семь лет в команде я ни разу ни о чем подобном не заикался.
И, как сам выразился, в чисто эшфордовском стиле, я запросил по-крупному.
Когда Лайла рассказала про администратора из клиники, стало ясно: появление подробностей новой жизни и жуткой истории Эмми в прессе – лишь вопрос времени. Последние важнейшие события сваливались на меня вопреки воле, и лишаться права выбора еще и в данном случае категорически не хотелось.
Мне важно поведать о произошедшем миру на собственных условиях, и пусть настырная девица изрядно подгоняет, я хотя бы смогу утешиться мыслью: заполонившие сеть посты таблоидов и фанаток станут следствием личного выбора заявить обо всем открыто.
Моему пиарщику светит солидная прибавка к жалованью за то, чтобы кошмарные подробности не выплыли наружу. Никому не нужно знать, как именно мы воссоединились; посторонним положено знать лишь одно: она моя дочь, и я бесконечно горд и счастлив, что Эмми есть в моей жизни. Меньше всего хочется, чтобы та выросла, а сверстники смогли за секунду нагуглить самый страшный момент ее детства.
Рядом пристраивается Грейсон, на чьем свитере по соседству с моим сорок седьмым номером мелькает тридцать третий.
— Готов?
Тяжело выдохнув, я бросаю взгляд на скамейку. Лайла держит на руках Эмми, с ног до головы облаченную в экипировку, купленную парнями к первому матчу сезона. По бокам от них, словно живой щит для дочери, выстроились Белла и Синди, а рядом – Элли и Карлтон. Впрочем, для пущей надежности я выкупил три ряда кресел вокруг, чтобы их никто не потревожил.
— Готов, насколько это вообще возможно.
— Я рядом, мы все с тобой, — хрипло отзывается Грейсон, поведя подбородком в сторону скамейки запасных. — На каждом шагу, Эшфорд.
Молча кивнув, я благодарно хлопаю друга по спине и направляюсь к скамейке. Тренер поднимает голову, и пока меня от напряжения начинает прошибать пот, подлец лишь ухмыляется, глядя, как я резко торможу рядом, швыряя ледяную крошку в бортик.
— Нормально себя чувствуете, тренер? — спрашиваю я.
— Лучше не бывает, — он хлопает в ладоши, заставляя мои брови удивленно поползти вверх.
По-моему, в последний раз столь жизнерадостным я видел его в день, когда мы взяли Кубок Стэнли.
Он заглядывает за скамейку, после чего поворачивается ко мне с застывшей на лице улыбкой.
— Она на тебя похожа.
Я невольно улыбаюсь в ответ, чувствуя, как к щекам приливает жар.
С каких это пор я вообще краснею
?
— Мне об этом уже говорили.
— Дело хорошее, Киран. Просто чудесное, — роняет тренер.
— Я тоже так думаю, тренер.
— Так что, собираешься сделать это до матча или после? Нужно вызвать охрану, чтобы те готовились к безумию?
Об этом я как-то совсем не подумал.
Пекся о том, чтобы у Эмми было свободное пространство и защитные наушники. Парни позаботились об умилительной крошечной одежке вроде шарфов и шапочек, в которых буквально тонет маленькая фигурка: все черно-белое, с символикой «Ястребов». И как умудрился предусмотреть абсолютно все, кроме охраны? Аж руки чешутся влепить себе оплеуху: среди хоккейных фанаток попадаются те еще психопатки.
Я поворачиваюсь, чтобы оценить ее настрой и понять, не слишком ли велик для Эмми такой стресс, но замираю как вкопанный: дыхание перехватывает. Малышка сидит на руках у Лайлы, отчаянно машет вскинутыми вверх кулачками, а личико расплывается в широкой улыбке, пока она...
В грудь словно на полной скорости врезается грузовик.
Тренер окликает меня по имени, но из-за бешеного стука крови в ушах я ничего не слышу.
Глаза обжигает слезами; я придвигаюсь вперед, глядя, как без умолку шевелятся крошечные губы Эмми.
Она говорит.
Моя девочка
говорит
.
И обращается Эмми ко мне.
Обычно, натягивая форму, я жажду рева трибун, сирены после гола и ликования товарищей по команде. Однако сейчас, у самого защитного стекла, арена растворяется, отступает на задний план, едва до меня доносится самый прекрасный звук, когда-либо ласкавший слух.
— Папа! Там мой папа!
Огромные округлившиеся глаза прикованы ко мне, словно во вселенной больше никого не существует, и тут я вспоминаю: Эмми ведь знает мой номер. Должно быть, мама включала трансляции матчей и повторяла, что я – ее отец.
Меня зовут Киран Эшфорд, я хоккеист «Ледяных Ястребов», играю под номером сорок семь, и сейчас, сдернув шлем, я стою у всех на виду, ничуть не стыдясь катящихся по щекам слез.
Глаза Эмми еще сильнее округляются.