Страница 50 из 158
— С радостью, но я не умею, — слегка смутившись, я прикусываю губу. — Я слишком часто болела, чтобы часами торчать у плиты.
Даже двадцати минут на ногах хватало, чтобы суставы начинали ныть, а голова шла кругом.
Киран прерывает мысли, мягко обнимая меня за плечи. Тепло посылает электрический разряд вдоль позвоночника. Он тянет меня к рабочей зоне.
— Зато теперь у тебя есть я. И с удовольствием поделюсь всеми кулинарными тайнами.
— Правда?
— Правда.
Должно быть, на моем лице отражается паника, потому что Киран тихо смеется. От его близости голова идет кругом – и в кои-то веки не из-за волчанки.
— Готовить совсем не страшно, солнышко.
— Да нет, дело не в этом.
— А в чем тогда?
Запрокинув голову, я смотрю на него. Киран улыбается тепло и открыто, глаза сияют в обрамлении густых черных ресниц, и... ничего не могу с собой поделать, сердце тает.
— Зачем тебе со мной возиться?
— Потому что готов на что угодно, лишь бы провести с тобой чуть больше времени.
Я резко втягиваю воздух.
— В доме Эмми. Тебе нельзя со мной флиртовать.
— Ты запретила мне
флиртовать
, — парирует он. — Про честность уговора не было.
Его взгляд темнеет, а затем Киран словно с усилием отрывается от меня.
— Давай, солнышко, покажу то, что по-настоящему люблю.

Я крепко зажмуриваюсь ровно в тот момент, когда горячая макаронина прилетает в щеку и медленно сползает вниз.
— Боже. Ты что, серьезно... Поверить не могу, что ты это сделал!
Киран взрывается хохотом. Когда я наконец-то открываю глаза, смахивая томатный соус, то вижу, что он согнулся пополам от смеха.
— Ты сама взяла меня на слабо!
— Не думала, что ты бросишь в меня едой!
— Никогда не бросай вызов спортсмену. Белла тебя вообще ничему не научила? Мы самоуверенные, азартные ублюдки.
— Ну, про «самоуверенного» могла бы и сама догадаться.
Киран выхватывает кухонное полотенце и делает шаг ко мне. Я отступаю, и тот примирительно поднимает руки.
— Дай помогу. Кажется... — он снова посмеивается, — я тебя здорово уделал.
Прислонившись к кухонным шкафчикам, я вздергиваю подбородок, позволяя ему подойти. Но совершенно не ожидаю, что Киран настолько сильно приблизится. Он не останавливается, пока наши бедра не соприкасаются. Все внимание сосредоточено на лице, в то время как мой взгляд блуждает по его рукам, бицепсам, вздувшимся венам, пока тот нежно стирает соус с кожи.
От мягкости перехватывает дыхание, и я вдруг понимаю, что разучилась дышать. Только не тогда, когда рядом он.
Киран замолкает; все скрытые чувства сияют в глазах. Напряжение между нами становится настолько плотным, что можно резать ножом.
— Обожаю твои веснушки, — произносит он с такой интонацией, словно делится величайшим секретом.
— Мои веснушки?
Он кивает, блуждая взглядом по моему лицу.
— Их много, и именно они делают тебя тобой. Не могу представить тебя без них.
Его губы приоткрываются, язык мимолетно скользит по ним. Оставив полотенце лежать на столешнице за спиной, Киран поднимает руки и поворачивает бейсболку козырьком назад, чтобы пододвинуться еще ближе. Оперевшись обеими руками о шкафчики, он запирает меня в ловушку и полностью завладевает вниманием.
Его губы в считаных
сантиметрах
от моих. Возникает настолько непреодолимое, дикое желание податься вперед, что приходится физически вжиматься в мебель, лишь бы не сорваться.
Его голос, подобно темному раскату грома, прокатывается по телу.
— Расскажи какой-нибудь пункт из списка желаний, солнышко.
Я резко отрываю взгляд от его губ.
— Расскажу, если ты наконец признаешься, почему называешь меня «солнышком».
Он криво усмехается.
— Придется выдать что-то стоящее. На этот раз без халтуры.
— А я когда-нибудь халтурила? — поддразниваю я.
Киран слегка подается вперед; грудь трется о мою при каждом нервном вдохе, который я заставляю себя сделать.
— Поделись желанием, — упрямо повторяет он.
Сама не знаю, почему сдаюсь.
Возможно, из-за бархатной хрипотцы в его голосе. Из-за пронзительного, умоляющего взгляда. А может, потому, что в прошлый раз Киран в ответ поделился такой болезненной тайной, что теперь кажется неправильным отделываться пустяками.
Или дело просто в его одурманивающем парфюме – я чувствую, как плыву, полностью растворяясь в атмосфере Кирана Эшфорда.
— Там список того, что я хочу сделать впервые, — выпаливаю я.
Я облизываю пересохшие губы и замечаю, как взгляд Кирана на них падает.
— И о каком «впервые» идет речь? — низко тянет он.
Резко втянув воздух, я стираю последние границы между нами и приподнимаюсь на цыпочки. Киран подается навстречу, склоняя голову так, что мои губы касаются раковины его уха.
— Я никогда... ни с кем не спала, — признаюсь я.
У Кирана перехватывает дыхание.
Он медленно, миллиметр за миллиметром, отстраняется, создавая между нами крошечное пространство.
Я жду, что вот-вот накроет жгучим стыдом, что щеки запылают от неловкости – в двадцать пять лет я все еще девственница. Но под испепеляющим взглядом мужчины, смотрящего на меня как на божество, я чувствую абсолютную, окрыляющую свободу.
— Никогда? — переспрашивает он, и тембр голоса падает еще ниже.
— Никогда, — выдыхаю я.
Я опускаюсь на полную стопу, пытаясь разорвать дистанцию и спрятаться от пронзительного взгляда, но Киран двигается следом, не оставляя ни единого шанса на спасение.
— И ты... хочешь этого?
— Угу, — бормочу я, кивая.
Он громко сглатывает.
— Лайла...
Я кладу ладонь ему на грудь, обрывая фразу.
— Расскажи, почему называешь меня «солнышком».
Его глаза лихорадочно бегают по моему лицу, а затем Кирану ухмыляется.
— Предлагаю сделку повыгоднее.
Склонив голову, он отзеркаливает мое недавнее движение и прижимается губами к уху. Стоит нечеловеческих усилий, чтобы не застонать от дразнящего прикосновения.
Я поняла,
бьется в голове шальная мысль.
Поняла, о чем все те девчонки пишут в дурацких блогах.
Рука по-прежнему лежит на его груди, и я не могу ее убрать, не могу заставить себя оторваться от обжигающего тепла.
— Мое признание заключается в том, — его голос падает до интимного шепота, — что я ни с кем не спал уже почти два года.
И
это
мгновенно возвращает меня с небес на землю.