Страница 15 из 158
— А ты уже видела Бэмби? — при упоминании глухой собаки, которую лучшая подруга приютила в прошлом году, глаза девочки округляются. — И где же она? Пойдем поищем?
Я поднимаюсь, и Эмми согласно кивает, а затем, к моему удивлению, тянет ручки – насколько позволяет тесное платьице, – просясь вверх. Недолго думая, я бережно подхватываю ее; сердце сладко сжимается, а материнский инстинкт плачет от нежности, когда девочка доверчиво опускает щеку мне на плечо.
— Какая же ты милая, королева Эмми, — шепчу я, вызывая у нее тихий смешок.
Закусив изнутри щеку, чтобы не улыбаться во весь рот, словно Чеширский кот, я сворачиваю за угол и едва не теряю равновесие, заметив на веранде Кирана.
Дыхание перехватывает, и я застываю.
Замерев на пороге гостиной, пока все те кокетливые сообщения, что он присылал, жгут карман, я жадно впиваюсь в него глазами.
Киран – еще одна моя тайна.
Потребовалась вся сила воли, чтобы не ответить ни на одно сообщение. Сдерживаться помогал лишь регулярный сталкинг в соцсетях, напоминавший, какой он неисправимый бабник. Впрочем, данный факт ничуть не мешает восхищаться его привлекательностью: Киран – ходячее воплощение безупречной мужской красоты. Чего стоит одна лишь дерзкая улыбка, лукавые подмигивания и абсолютная уверенность, сочащаяся из каждой поры. А то, как его взгляд притягивает, словно стремясь навсегда запечатлеть тебя в памяти...
В нем притягивает абсолютно все.
Вот только привычной нагловатой уверенности что-то не видать. Кажется, я еще ни разу не видела его хмурым, а уж тем более сидящим, низко опустив голову и растерянно взъерошивая волосы. Рядом что-то тихо бормочет Грейсон.
Сердце замирает. Что-то стряслось?
Выйдя на террасу, я заявляю о своем присутствии.
— Королева Эмми – лучшая приветственная делегация из всех, что доводилось встречать.
Услышав мой голос, Киран резко поднимает голову. Взгляд падает на меня, в глазах словно вспыхивают искры, но тут же переносится на сидящую на руках малышку, и Киран рывком поднимается на ноги.
— Ты сказала «Эмми»?
Лицо мгновенно искажает тревога; у Беллы с Грейсоном застывает то же выражение.
— Ну да... Ее же зовут Эмми, верно?
Киран медленно кивает, челюсть буквально отвисает: он явно лишился дара речи.
Такое случилось впервые.
Кому, как не мне, знать: этот парень прислал больше пятисот семидесяти семи сообщений.
Первой отмирает Белла.
— Откуда ты знаешь ее имя?
Тут я уже не выдерживаю и усмехаюсь.
— Бросьте, ребят, не пугайте. Она сама сказала.
Киран резко втягивает воздух. Взгляд, которым одаряет нас с Эмми... его просто невозможно описать словами.
С трудом сглотнув, я поворачиваюсь к лучшей подруге.
— Может, кто-нибудь наконец объяснит, почему вы смотрите так, будто у меня крыша поехала? И раз уж на то пошло, — я понижаю голос, — чья она?
Грейсон делает шаг вперед и хлопает Кирана по плечу.
— Об этом ты должен сказать сам.
Проигнорировав загадочную реплику друга, Киран собирается с духом и спрашивает:
— Она разговаривала?
Нахмурившись, я крепче прижимаю малышку к груди, внезапно почувствовав себя загнанной в угол и готовой защищать наш разговор.
— Да.
Он качает головой.
— Она ни с кем не разговаривала... уже несколько недель.
Подавшись назад, я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть Эмми в глаза, но та лишь сильнее утыкается носом в изгиб моего плеча.
— Хитрая королева, — шепчу я и прикусываю язык, слыша в ответ тихое хихиканье.
У Кирана глаза едва из орбит не вылезают.
Я пытаюсь глазами отыскать на террасе ее родителей, но тщетно.
— А где ее... — я осекаюсь, так и не произнеся слово «родители» после недавнего инцидента в коридоре.
Киран потирает затылок, обходит стол и проскальзывает мимо ошеломленной Беллы, а после направляется ко мне. Он протягивает руки, и не успеваю я глазом моргнуть, как Эмми перекатывается к нему в объятия, инстинктивно обнимая за шею, словно проделывали этот трюк уже не раз.
— Мы уложили ее поспать на диване. Должно быть, проснулась, когда ты пришла, — произносит Киран. Привычный игривый тон бесследно исчез, сменившись глухим, монотонным голосом.
Внутри все болезненно сжимается, а к горлу подкатывает тошнота, когда я перевожу взгляд с устроившейся на руках малышки на его лицо.
И тут до меня доходит.
Когда они оказываются рядом, невероятное сходство бросается в глаза.
Отступив на шаг, я потрясенно бормочу:
— О боже...
Киран ловит мой взгляд и не отпускает, словно затягивая в лазурную глубину глаз. В эту секунду он кажется таким беззащитным, потерянным и напуганным, будто одно неосторожное слово – и тут же сломается.
Нынешний Киран настолько не похож на того человека, с которым я познакомилась больше года назад, что перехватывает дыхание.
Не похож на прежнего весельчака, который вечно испытывал мое терпение и без умолку флиртовал.
Я хочу вернуть того парня, у которого в глазах горел живой огонек.
Судя по взгляду, произнести это вслух ему не под силу. Что ж, окажу услугу. Расправив плечи, я подбадривающе улыбаюсь.
— Она твоя?
Стоит сменить тон, как напряжение отпускает его плечи, из глаз исчезает настороженность, и Киран едва заметно кивает.
— История долгая...
очень
долгая.
Белла и Грейсон словно растворяются в воздухе, оставляя нас с Кираном наедине в собственном коконе, тишину которого нарушает мой шепот:
— Ты в порядке?
Не знаю, что именно толкает на этот вопрос: сострадание ли к человеку, который плечом к плечу со мной помогал лучшей подруге пережить горе; эмпатия ли от того, что сумел поддержать ее и Грейсона в те моменты, когда меня не оказалось рядом; или просто чистое сочувствие к чужой беде, ведь парень всегда умел рассмешить абсолютно любого.
Киран умолкает, и я с предельной ясностью осознаю: солгать он не сможет при всем желании.
Сама не понимая зачем, я вдруг выпаливаю:
— Ей нужна новая одежда.
Киран удивленно хохочет.
— Я только что огорошил тебя известием о трехлетней дочери, и тебе больше нечего сказать?
Я лишь пожимаю плечами.
— Ну а что? Действительно ведь нужна. Старая одежда явно мала.
— Все, что вместе с ней передали, точно такое же, — Киран оборачивается к Белле. — У тебя случайно ничего не завалялось?
Подруга виновато морщится.
— Ну, детские вещи дома как-то не валяются.