Призрачный шанс (П)

Глава 44

Глава 43

Киран

Поиск

Вопрос: Как не кончить в штаны, когда она так выглядит?

У меня стояк с той самой секунды, как Лайла вышла из примерочной в... этом. Требуются все силы, чтобы не прокусить кулак, потому что мне жизненно необходимо во что-нибудь впиться зубами – и желательно, чтобы этим «что-нибудь» была она.

Я весь в черном: облегающая футболка без рукавов, джинсы и, естественно, маска. Костюм простой, скучный, неприметный – и это абсолютно устраивает, потому что на моем фоне Лайла

сияет

.

На ней тугой черный корсет, то, что Белла, кажется, назвала колготками в крупную сетку, пояс с подвязками и черные ботинки, которые делают миниатюрную фигурку немного выше. Корсет приподнимает ее грудь так высоко, что я просто не знаю, куда девать глаза. И хотя лицо тоже скрыто парной маской, отчего не могу заглянуть ей в глаза – я тоже в маске, прячущей взгляд. Именно поэтому пялюсь на нее, как голодный пес, запоминая каждый сантиметр тела.

Но, клянусь, она все понимает. Как только взгляд задерживается на изгибе ее груди, по телу Лайлы пробегает дрожь – словно чувствует мой взгляд, как физическое прикосновение.

Контраст между нашими костюмами просто уморительный. Грейсон и Белла нарядились персонажами из «Рататуя». Я ржал, как ненормальный, когда Грейсон вырядился в поварской китель, а Белла вырулила из-за угла в откровенном костюмчике крысы.

А уж как мы с Грейсоном хохотали, когда Синди и О’Коннор вылезли из машины в образах Фреда и Дафны из «Скуби-Ду» – это вообще отдельная история. И дело даже не в самих костюмах, а в том, что Синди заставила О’Коннора таскать под мышкой огромного плюшевого Скуби-Ду.

Впрочем, этот парень ради нее на все пойдет. Всегда шел и всегда будет.

А вот мы с Лайлой выглядим так, словно сошли со страниц одного из темных любовных романов. Я понял это в ту же секунду, как согласился на парный костюм: о таком она точно фантазировала.

Мы стоим в очереди в дом с привидениями. Пока Грейсон наклоняется, чтобы поцеловать Беллу, а О’Коннор выглядит так, словно через секунду сожрет Синди заживо, Лайла поворачивается ко мне, игриво выставляя бедро и склоняя голову. Я прямо вижу, как за маской в ее глазах вспыхивает тот самый огонь, который зажигается только для меня.

— Да, солнышко? — лениво тяну я.

— Разве я похожа на воплощение солнца?

Прислонившись к стене, я скрещиваю руки на груди, полностью игнорируя всех остальных в очереди. Даже слышу ухмылку в своем голосе, мурлыча:

— Не знаю, кто ты, но я в любом случае заберу это себе.

Она цокает.

— Вечно ты флиртуешь.

— Вечно дразнишь.

Лайла упирает руки в бока.

— Прости, что?

— Что слышала.

— Вот именно. Так что даю тебе шанс исправить ситуацию.

— Насколько я помню, в последний раз, когда

исправлял

ситуацию, ты сидела у меня на коленях и умоляла трахнуть.

От того, как Лайла резко втягивает воздух, губы дергаются в усмешке.

Мы впервые заговорили о

той

ночи, и, черт возьми, как же я мечтаю сорвать с нее маску и увидеть глаза, в которых наверняка полыхает пожар.

Она вторгается в мое личное пространство, и даже в ботинках на каблуках Лайле все равно приходится запрокидывать голову.

— А если правильно помню, это ты стонал мне в рот.

— Мне за это ни капли не стыдно. С удовольствием повторил бы, — я делаю шаг вперед и разворачиваю ее за плечи, когда очередь продвигается. Прижимаю Лайлу спиной к своей груди; теперь мы стоим вплотную. В таком положении даю ей прочувствовать, какой эффект на меня производит. — И также не стыдно признаться, что член стоит с той самой секунды, как ты надела костюм.

Когда мы подходим к билетеру, я широко ухмыляюсь под маской, потому что Лайла настолько растеряна, что не может вымолвить ни слова. Кивком указываю на Беллу, Грейсона, Синди и О’Коннора, уже заходящих в «Дом Ужасов».

— Мы с ними, — говорю я.

Грейсону, судя по всему, чертовски нравится роль в моем плане. И я почти уверен, что он подговорил О’Коннора подыграть.

Отвлечь девчонок. Дать шанс остаться с Лайлой в доме наедине.

Билетер отступает в сторону.

— Проходите. Вы последние в группе.

Походка Лайлы уже не такая уверенная, как раньше. Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Слышала? За нами никого. Осторожнее, солнышко, а то я могу начать охоту.

Мы проходим через дверь, измазанную черной и красной краской, и оказываемся в кромешной темноте. Абсолютно одни.

Слегка наклонившись, я не могу отказать себе в удовольствии снова ее поддразнить.

— Ну что скажешь, солнышко? Поиграем?

Свет над головами начинает мерцать, освещая коридор, уставленный зеркалами под разными углами. Это дает идеальный обзор на ее великолепную грудь, которая часто-часто вздымается от сбившегося дыхания. Я знаю, что она возбуждена.

В последний раз Лайла так дышала, сидя у меня на коленях.

Впереди раздается крик, и прежде чем Лайла успевает ответить, прямо за нашими спинами начинает реветь бензопила. Оглянувшись через плечо, я замечаю актера в жуткой маске; он выходит из-за угла с бензопилой, с которой – как и с него самого – капает фальшивая кровь.

Лайла вцепляется в мою руку и визжит:

— Бежим!

Дважды повторять не приходится: мы срываемся с места и несемся по коридору, пока актер преследует нас вплоть до тупика. Я уже собираюсь свернуть налево, но Лайла дергает меня вправо. Пригнув голову и крепко держа ее за руку, мы влетаем в дверь и оказываемся в комнате, стилизованной под кладбище.

Лайла истошно кричит: один из «трупов», наполовину высунувшийся из могильной земли, внезапно вскакивает с ножом и хватает ее за лодыжку. На актере надет устрашающий костюм монахини.

— Черт!

Срабатывают инстинкты: я наклоняюсь, закидываю Лайлу на плечо и бегу через кладбище. Мы уворачиваемся от актеров то слева, то справа – они выскакивают из могил с самым разным оружием.

— Киран! — визжит Лайла, колотя меня по спине. — Поставь меня!

— Ни за что! Это что вообще за гребаный дом ужасов?!

— Он интерактивный! Дай поучаствовать! Поставь меня на землю, черт возьми!

Я вышибаю ногой дверь в дальнем углу, вваливаюсь внутрь и захлопываю прямо перед носом актера, пытавшегося прорваться следом. Наваливаюсь на нее плечом. Лайла соскальзывает с плеча, и я наслаждаюсь каждым моментом того, как ее фигура прижимается к моей.

Она возмущенно пыхтит и тычет пальцем мне в лицо.

— Что это, черт возьми, было?