Страница 10 из 158
Глава 7
Глава 3
Киран
Тренер Андерсон:
Надеюсь, все в порядке, Эшфорд
Тренер Андерсон:
Перезвони, когда появится возможность
Мы с Грейсоном сидим на ступеньках веранды и смотрим на задний двор. Наблюдаем, как Эмми понемногу оживает – впервые с того момента, как увидел ее плачущей в приюте.
Белла, Бэмби и Эмми резвятся на траве, хотя, скорее, возятся только Эмми и собака – Белла оказалась чуть ли не третьей лишней. Она перепробовала все, чтобы выудить у малышки хотя бы смешок, но губы Эмми сжаты так плотно, словно заперты на замок. И все же у Бэмби, не отходившей от дочери с той самой секунды, как положила на нее глаз, удалось вызвать крошечную робкую улыбку.
Когда ее увидел, у меня напрочь перехватило дыхание. И следом нахлынула первобытная потребность: сделать все, что в моих силах, лишь бы Эмми улыбнулась снова.
— Ее нашли прямо там, Грейсон, — бормочу я. — Она просидела рядом с мертвой матерью бог знает сколько времени, — голос срывается. — Говорят, около четырех дней.
Грейсон молчит. Да и будем честны – что вообще можно ответить?
— Я понятия не имею, что творю. У меня нет семьи, которую мог бы ей дать... никого, Грейсон. Я абсолютно один. По сути, она так и осталась сиротой.
Друг резко поворачивает голову в мою сторону.
— У тебя есть мы, Киран. Мы – твоя семья, — твердость в голосе заставляет меня поднять взгляд. — Я, Белла и вся команда. Не говоря уже о родителях. Мама будет убита горем, услышав историю Эмми, но ты же ее знаешь – назовет своей внучкой в ту же секунду, как только услышит.
Я снимаю бейсболку, провожу пятерней по волосам и натягиваю обратно, уже козырьком назад.
— Конечно, вы моя семья, но... ты понимаешь, о чем я.
Он качает головой.
— Нет, не понимаю. У тебя есть семья, и она появилась в тот самый день, когда мы познакомились. Я твой брат, и плевать, что в нас течет разная кровь. И я знаю, Дрю сказал бы ровно то же самое, будь он здесь.
Упоминание Дрю отзывается тупой болью в груди. Черт, как бы хотелось, чтобы этот веселый засранец стоял здесь, подкалывал меня и разряжал обстановку.
Я позволяю Грейсону – единственному человеку в мире, с которым всегда было легко – увидеть мою уязвимость.
— А если меня окажется недостаточно? — хрипло выдыхаю я. — Что, если все запорю? Грейсон, я не хочу, чтобы у Эмми было такое же детство. Я не переживу, если сам сломаю ей жизнь.
Рука друга опускается мне на плечо.
— Тот факт, что боишься расстроить Эмми или облажаться, уже доказывает, что ты ей нужен. Тебе не плевать, Киран. И это куда больше, чем делали те, кто должен был заменить тебе родителей, — он с шумом выдыхает. — И прости, конечно, но ты обязательно облажаешься.
Поймав мой убийственный взгляд, Грейсон примирительно поднимает руки.
— Все родители ошибаются. Даже моя мама, сущий ангел, иногда может сказать или сделать что-то не так, потому что она человек. Было бы просто ненормально, если бы тебе внезапно вручили ребенка, а ты бы такой: «О, я точно знаю, что делать!».
— То есть ты хочешь сказать, что я гарантированно покалечу ребенку психику? — хмыкаю я. — Спасибо за вотум доверия, капитан.
Грейсон закатывает глаза.
— Ты понял, о чем я. Вот и живой пример: у меня были хорошие намерения, а ляпнул полную чушь.
Желудок падает вниз.
— Мне кранты.
— Да ничего подобного. Я попрошу маму приехать и помочь, она проведет экспресс-курс молодого бойца по воспитанию, да и мы с Беллой всегда рядом...
Я невольно фыркаю и со стоном откидываю голову.
— Да, насчет этого... Ты решишь, что я свихнулся. Я купил дом напротив.
—
Чего
? — он давится от неожиданного смеха. — Когда, черт возьми, успел?
— Сегодня днем.
— Ты вообще не умеешь делать ничего наполовину, да, Эшфорд?
Я опускаю взгляд на лужайку, наблюдая, как Эмми гоняется за Бэмби вокруг дерева.
— Похоже на то.
Между нами повисает уютная тишина. Груз новой реальности ложится на плечи обоих. Потому что Грейсон прав: мы братья в самом прямом смысле этого слова. То, что случается со мной, случается и с ним.
— Она очень милая. Вылитая ты.
Губы дергаются в попытке растянуться в улыбке.
— Думаешь?
Друг кивает. Его взгляд прикован к Белле, со смехом взвизгивающей, когда Бэмби валит ее на траву, а следом робко подбегает Эмми.
— Ага. Точная копия тебя во всем, кроме глаз.
— Глаза Эшфордов, — отзываюсь я, в то время как перед глазами мелькает лицо матери.
Слава богу, что у Эмми не мои глаза. И без того тошно смотреть в зеркало и видеть в нем мать.
— Моя жизнь больше никогда не будет прежней, — признаюсь я настолько тихо, что даже боюсь – вдруг Грейсон не услышал и придется повторять. Я знаю, как эгоистично это звучит, особенно если вспомнить, что Эмми нашли рядом с мертвой матерью, а я ною, что жизнь безвозвратно изменилась. В тот день изменилась и ее.
Но Грейсон кивает.
— Это суровая правда, и мне жаль, что все произошло именно так. Тебе даже не дали времени на подготовку.
Я пожимаю плечами, несмотря на тяжесть темы.
— Если честно... кажется, я не против. Просто это...
— Страшно, — подсказывает он.
Я склоняю голову в знак согласия.
— До чертиков.
Белла подхватывает Эмми на руки. Пока они идут в нашу сторону, я резко поворачиваюсь к Грейсону и клянусь – и ему, и самому себе.
— Я дам ей ту жизнь, которой у самого никогда не было. Сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива.
Он заглядывает мне в глаза, а потом выдает знаменитую улыбку Кроуфорда с ямочками на щеках.
— Я ни на секунду в этом не сомневался.
Слегка запыхавшаяся Белла поднимается по ступенькам веранды, держа малышку на бедре. Впервые со времен приюта Эмми может оценить меня издалека, что, собственно, и делает.
У нее невероятно пытливый взгляд.
У нас гораздо больше общего, чем просто внешность и генетика. Сердце рвется на части от осознания: нас роднит привычка мгновенно сканировать окружающих на предмет опасности. Я протягиваю руки прежде, чем успеваю подумать – движение выходит таким же естественным, как вдох, – и Эмми тянется навстречу. Я подхватываю ее, и что-то внутри успокаивается, встает на свои места, когда дочь прижимается щекой к моему плечу и обвивает ручками.