Страница 11 из 158
— Первым делом – еда, — объявляет Белла, скрываясь за дверьми черного хода, а Бэмби семенит следом. Мы с Грейсоном встаем и плетемся на кухню. — А потом надо решить, кто будет сидеть с девочкой, пока ты на работе, — бросает она через плечо.
Лицо тут же каменеет, между бровями залегает глубокая складка.
— Я никому это не доверю.
Белла перестает рыться в кладовой и удивленно распахивает глаза.
— Мы могли бы обратиться в надежное агентство...
— Черта с два я позволю какому-то незнакомцу заботиться о моем ребенке, — собственная резкость заставляет опустить глаза на маленький сверточек на моих руках.
Наверное, пора перестать материться, да
?
Грейсон переглядывается с Беллой, и я прямо чувствую: между ними идет целый мысленный диалог, в который меня не позвали.
— Плевать, насколько параноидально звучит, но я на это не пойду. Никогда не знаешь, кого нанимаешь, а Эмми и так настрадалась. Я не стану рисковать.
Только не после того, через что прошел сам.
— Все нормально, я бы, наверное, чувствовала то же самое, — успокаивает Белла. — Прости, что вообще предложила.
Теперь я чувствую себя полным мудаком из-за того, что сорвался.
Плечи опускаются. Я усаживаюсь на барный стул и отмахиваюсь от извинений.
— Нет, не извиняйся, просто я...
— Хочешь ее защитить, — с теплой улыбкой подсказывает девушка. — Тебе идет этот образ, Эшфорд.
Ничего не могу с собой поделать – щеки обжигает румянец, пока я бормочу слова благодарности.
— Заставляешь краснеть моего напарника, Огонек? — тянет Грейсон.
Белла закатывает глаза, в шутку отмахиваясь, когда тот сгребает ее в охапку.
Пока двое милуются и шепчутся, я машу свободной рукой в воздухе.
— Ау, мой мир только что перевернулся с ног на голову, а на руках ребенок. Если не собираетесь заделывать собственного, может, вернемся к насущному?
Грейсон прыскает Белле в шею, да и та фыркает от смеху. Друг не отпускает ее, прислоняясь к кухонному островку и увлекая девушку за собой.
— А как насчет моей мамы? Ей бы ты доверился?
— Конечно, доверил бы и свою жизнь, и жизнь Эмми. Но у нее работа, а у нас плавающий график. Я не хочу просить ее все бросить и переехать. Это нечестно.
Он хмурится.
— Черт, ты прав.
Белла толкает его локтем.
— Выбирай выражения. В доме теперь маленькие уши.
Грейсон морщится и беззвучно извиняется, шевеля губами.
— К этому придется привыкать.
— И не говори, — бурчу я, и тут Белла внезапно вскрикивает, хлопая в ладоши. Даже Эмми поднимает голову.
— А как же Лайла? — спрашивает она.
Я мгновенно выпрямляюсь.
— Лайла вернулась? — я сверлю Грейсона бешеным взглядом. — Почему не сказал, что она вернулась?
Он примирительно поднимает руку.
— Я не думал, что тебе это интересно.
— Ага, а небо голубое.
— При чем тут, на хрен, небо?
— Я думал, мы перечисляем охрененно очевидные вещи, — вздрогнув от собственного мата – снова, – я шепчу Эмми: — Когда захочешь заговорить, не используй это слово. Оно плохое.
По ту сторону столешницы Белла со смехом отстраняется от Грейсона и принимается за ужин, а тот таскается хвостиком, пытаясь хоть чем-то помочь.
— Я был бы счастлив, побудь Лайла нянькой, но разве она не нашла работу? И вообще, как там Берлин? Она так и не ответила ни на одно сообщение. С ней все в порядке?
Белла делает глубокий вдох, оборачивается и игнорирует Грейсона, изо всех сил старающегося не засмеяться.
— Во-первых, слишком много вопросов.
— Я никуда не тороплюсь.
Оперев руку о бедро, Белла начинает загибать пальцы.
— Лайла идеально подойдет на эту роль. Она обожает детей и хочет стать учительницей начальных классов. Во-вторых, Берлин пошел на пользу, даже более чем, но пусть она сама все расскажет. И да, она получила все сообщения.
Я морщусь.
— Тогда почему молчала?
— Потому что ты пытался флиртовать?
Глаза лезут на лоб, а Грейсон все-таки не выдерживает и запрокидывает голову в оглушительном хохоте.
— Ничего подобного!
— То есть ты не флиртовал? — выгибает бровь Белла.
— Флиртовал, — я закрываю Эмми ушки ладонями и яростно шепчу: — Но никакого секстинга.
Белла пожимает плечами и возвращается к плите.
— Она восстанавливала душевное равновесие. И, если честно, думала, что тебе скоро надоест сохнуть.
Я ловлю слишком пристальный взгляд Грейсона и заставляю себя фыркнуть.
— Я по ней не
сох
.
— Когда пишешь каждый день, несмотря на игнор, создается именно такое впечатление.
Конечно я по ней сох. Белла что, с Лайлой не знакома
?
Сногсшибательная рыжеволосая бестия, острая на язык, с роскошными голубыми льдинками вместо глаз, которые закатывает по миллиону раз на дню, стоит мне появиться в поле зрения.
Да кто смог бы выкинуть ее из головы? Но судя по очередной безмолвной переглядке между Беллой и Грейсоном, я решаю придержать тот факт, что рыжая дьяволица сводит меня с ума уже больше года.
— Мы отвлеклись. Думаешь, она захочет на меня работать?
Грейсон целует Беллу в щеку, достает из холодильника воду и протягивает мне бутылку, усаживаясь на соседний стул. Он одаривает Эмми фирменной ослепительной улыбкой – они явно пересеклись взглядами. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться, когда малышка настороженно на него косится.
Она, может, и не говорит, но это не значит, что ничего не замечает.
Я наклоняюсь к дочке и шепчу:
— Он феерический придурок, но абсолютно безобидный.
Грейсон хлопает меня по плечу.
— Не учи плохим вещам, — затем поворачивается к Эмми и прижимает руку к груди. — Я не придурок, — он бросает на меня свирепый взгляд, — а вот твой папа – да. Потому что обзываться некрасиво.
— Настолько некрасиво, что только что обозвал меня в ответ? — самодовольно парирую я.
Белла хлопает в ладоши, привлекая внимание.
— Вы сейчас ведете себя как дети, хватит уже. Лайла безуспешно ищет работу. На данном этапе, скорее всего, согласится на что угодно.
Я закатываю глаза.
— Я не такой уж плохой вариант.
— Я этого и не говорила.
И все же Лайла ведет себя так, будто я разносчик чумы. Ни одна девушка настолько сильно от меня не шарахалась, и бесит это до скрежета зубов.
Ну естественно. Единственная девушка, с которой хочется чего-то большего, чем просто секс на одну ночь, на дух меня не переносит.
— Я ее позову.