Неправильные клятвы

Косметики у меня с собой немного, так что я использую то, что есть: наношу тональный крем, подкручиваю ресницы, добавляю тушь. К счастью, в сумке всегда есть карандаш для губ. Крашу губы, затем поправляю волосы. Собираю их в высокий пучок и приглаживаю выбившиеся пряди.

Учитывая, как мало времени у меня было, выгляжу я вполне неплохо. И справилась за двадцать минут.

Считаю это победой.

Взяв черную сумку, я спускаюсь вниз и вижу Уилла: он стоит, наклонившись над кухонной стойкой, спиной ко мне, пока мама рассказывает ему какую-то историю про моего отца.

Странно снова видеть мужчину на нашей кухне, особенно Уилла.

И я не знаю, как мне к этому относиться. Слышать, как мама вздыхает над воспоминаниями об отце. Это часть ее сердца, которая так и не закрылась до конца.

И это пугает меня.

Я прочищаю горло.

— Я готова.

Уилл выпрямляется и поворачивается ко мне.

— Быстро, — говорит он, и его взгляд скользит по мне.

Мне нравится, как он смотрит на меня сейчас. Учитывая, что он уже видел меня без прикрас, он все равно замечает и оценивает даже одежду. И это приятно.

И это приятно.

— О, милая, ты выглядишь прекрасно, — восхищается мама. — Отличного вечера. И если ты не вернешься домой сегодня, увидимся утром.

Она целует меня в щеку.

— Это слишком самонадеянно. Ему не нужны поощрения, — говорю я ей.

— Ну, по крайней мере, сегодня он не будет играть в свои игры и дрочить, правда? — ее сухой юмор дает о себе знать.

Челюсть Уилла отвисает.

Это бесценно.

Смеюсь, и Уилл в конце концов тоже.

— Я даже не знаю, стоит ли спрашивать, что ты рассказала своей матери обо мне, — говорит он с досадой.

Мама поворачивается к нему.

— Только хорошее, конечно. Было очень приятно познакомиться, Уилл. Не пропадай.

Она целует его в щеку. Меня поражает, насколько мама открыта. В ней нет ни капли скептицизма по отношению к нему, хотя к тем, с кем я встречалась раньше, она всегда относилась с осторожностью и беспокойством.

Как мне сказать ей, что Уилл — самый опасный из всех?

Уилл прижимает ладонь к моей пояснице, когда мы выходим, закрывая за собой дверь. Мама машет мне, будто провожает на выпускной.

— Интересно, успею ли я попробовать тебя на вкус до того, как мы приедем, — шепчет Уилл мне на ухо. — В конце концов, я столько часов пролежал, уставившись в потолок, и представлял это.

Я усмехаюсь и поворачиваюсь к нему, когда мы идем к машине.

— Посмотрим. Зависит от того, насколько хорошо ты будешь себя вести, — говорю я, все еще в шоке от того, что он вообще здесь.

— О, дорогая, я могу быть очень хорошим мальчиком. Скажи, что ты меня наградишь, если я буду послушным, — говорит он, прижимая меня к машине перед тем, как открыть для меня дверь. В его тоне слышится опасная, почти хищная нотка, обещающая наказание за маленькую выходку, которую я устроила ему раньше.

— Послушным мальчиком? — спрашиваю я, наклоняясь ближе, и он кивает, опуская голову к моей шее.

— Очень послушным, — мурлычет он. — Но сначала, думаю, тебе придется понести наказание за одну неприятную ситуацию, которую ты для меня устроила.

Я смеюсь, пока он оставляет поцелуи вдоль моей челюсти.

— Как ты освободился?

— Дай мне сначала тебя попробовать, а потом расскажу, — рычит он, открывая дверь рядом со мной.

Я усмехаюсь, теперь полностью заинтригованная и заведенная.

— Ладно. Думаю, один раз можно попробовать, — шепчу я, скользя на пассажирское сиденье.

Он ухмыляется и закрывает за мной дверь.

И я уверена, что пройдет не так много времени, прежде чем его руки снова окажутся на мне.