Страница 66 из 150
— Идем дальше, - расправил плечи Стоик. – Не мы одни сейчас переживаем. Остальные наверняка находятся примерно в том же состоянии. Кто первый возьмет эмоции под контроль, тот получит преимущество.
Друзья ничего не ответили, но подчинились, молчаливо передавая командование Бешенному.
Вторая и третья схватка произошли одна за другой. Еще трое погибших. Стоик присел к поверженным товарищам и прикрыл их глаза. Теперь они ушли в чертоги богов, найдя успокоение. А им предстоит совершить еще несколько убийств.
Молодые парни, едва вошедшие в жизнь, прекращали свое существование от руки товарищей.
Туман и Хмурый больше не произнесли ни слова. Они подчинялись приказам, но не высказывали своего мнения. Чем меньше становилось учеников, тем яростней проходили атаки. Словно остальные злились на необходимость подчиниться несправедливому закону.
Ночь прошла тихо. Друзья дежурили по очереди, опасаясь нападения. Но все обошлось. Может быть остальные ученики тоже устали, а возможно их поединки проходили в другом месте. Ни в чем нельзя быть уверенными.
В деревню друзья не возвращались. Никто из них не получил ранение, воду и пропитание добывали в горном лесе. Конечно, остальные знали места, где можно напасть исподтишка, но никто не шел на подлость, предпочитая сражаться честно и погибать, если неизбежное случится, глядя в лицо противнику.
Новый день и новые жертвы. В какой-то момент сердце окаменело. Казалось, оно перестало стучать, разгоняя потемневшую от горя кровь. Когда Стоик пронзил очередного ученика, тот посмотрел на него с грустью, прекрасно понимая состояние товарища:
— Хорошо, что это ты, Бешенный, - прошептал он и рухнул в руки своего убийцы.
— Чертоги богов! – взвыл Стоик, возведя очи к небу. – За что вы меня проклинаете такой жизнью?! В чем моя вина? Почему я должен проходить через это?!
Небеса не ответили, лишь метнули в лицо горсть листьев, сорвав их с ветвей.
Туман подошел к другу и положил руку ему на плечо.
— Он прав. Если я и готов умереть от чьего-то меча, то только от твоего, Бешенный, - в голосе почувствовалась горечь и грусть.
— Я не желаю никого убивать! – резко развернулся к нему Стоик.
— У нас нет выбора, - равнодушно обронил Туман и отошел в сторону.
Они брели по лесу, не собираясь ни на кого нападать. За последние несколько дней им пришлось множество раз сражаться и смотреть на тела убитых ими учеников. С кем-то отношения были накоротке, с другими прохладные, но с каждым разом, они словно срезали часть плоти с души.
— Если я не ошибся в подсчетах, то нас осталось пятеро, - равнодушно произнес Хмурый, глядя с высоты на деревню.
Сейчас она казалась далекой и чужой. Они ни разу не возвращались к домам, предпочитая не бередить раны воспоминаниями о прошлом. Старик вернулся к хозяйственным делам, обычным в деревне, и продолжал жить, словно ничего не произошло. Двое взрослых, которые помогали присматривать за поселением, не обращали внимание на происходившее вокруг. Смертельные поединки их не касались, и с высоты казалось, что им абсолютно безразлична вспыхнувшая вражда между учениками.
— Один раненный лежит в доме, - присмотревшись, сообщил Туман.
— Значит, в лесу осталось двое, - подвел итог Стоик.
— Бешенный, что будем делать, когда расправимся со всеми? – спросил Хмурый и оба парня внимательно посмотрели на друга.
Вопрос витал в воздухе с первого дня, но никто не решался его озвучить.
— Я .. я что-нибудь придумаю, - судорожно сглотнул Стоик.
Он старался не загадывать наперед, действовать по обстоятельствам, но чем меньше оставалось участников, тем сильней давило на них категоричное требование – один выживший.
Несколько дней ничего не происходило. Создавалось впечатление, что противники стараются взять передышку, пока не восстановится раненный товарищ, чтобы уравнять шансы. Когда настал день схватки между ними, по молчаливому согласию все шестеро решили подвести итог противоборству.
Они бились только за жизнь, смерть никого не устраивала, а потому атаки отличались яростью. Помогали иногда, придерживая противника, но в основном бились один на один. Первым был убит едва оправившийся от ранения. Туман воткнул острие меча в землю и поднял взгляд красный от гнева на судьбу. Он осмотрел две пары и поспешил на помощь к Хмурому. Вдвоем они быстро расправились с противником и после окружили последнего.
— Почему я не удивлен, Бешенный? – растянул губы в улыбке, перекошенной от боли.
— Прости, - покаялся Стоик и, вытащив меч из тела поверженного друга, позволил ему упасть.
Их осталось трое. Они выжили, но теперь им придется сразиться друг против друга.
Друзья медленно побрели к деревне, решив сделать отдых после нескольких напряженных дней. Их встретил старик, внимательно осмотрел и коротко кивнув, принимая решение. Перепачканные чужой кровью, парни долго умывались и приводили себя в порядок. Они стали командой, понимающей, как действовать, без слов и приказов.
Сытный ужин и крепкий сон – все чего они хотели после мытарств, выпавших на их долю.
Ночью Стоик проснулся и медленно поднялся. Он достал меч, отполированный и заточенный вечером, и направился к лежанкам друзей. Клинок вошел по очереди в тело каждого из них. Они успевали во сне сделать короткий вздох, а после расслабленные руки падали на постель.
Стоик некоторое время стоял над ними, а потом вышел. Он направился к дому старика, предавшего своих учеников. Необходимо выполнить последнее условие, чтобы жертвы оказались ненапрасными.
— Я ждал тебя, Бешенный, - произнес старик, услышав шаги за дверью. – Входи и забери то, зачем пришел.
— Учитель, назовите причину случившегося, - голос Стоика дрогнул.
— Все еще сомневаешься? – прищурился старик. – Пройдя через чистилище на земле, ты сохранил в душе частичку человечности?
Стоик смотрел на того, кого любил и считал близким человеком, и не мог решиться поднять руку для последнего удара.
— Твой хозяин, милорд Хваин никогда не сомневался. Его расправа над учителем ужаснула жестокостью всех.
— Я отличаюсь от него! – мрачно произнес молодой маг.
— Разумеется, - согласился старик. – Именно поэтому считаю тебя достойным быть стоиком.
Мужчина протянул руку в направлении небольшой коробочки, стоящей на полке, и закрыл глаза.
— Перстень возьмешь там.
Последние слова учителя не казались напутствием. Он приготовился к смерти.