Страница 67 из 150
Поняв неотвратимость поступка, Стоик с силой всадил меч в сердце старика, желая сделать его смерть безболезненной. Последний близкий человек лишился жизни от его руки.
В коробке оказался перстень с зеленым камнем. Вместе с ним пришла сила и осознание трудности пути стоика. Теперь он может так себя называть. У него появилось имя.
С людьми, с которыми он прожил восемнадцать лет и не проявивших участия к ученикам, поставленным в жуткие условия, он не стал прощаться. Стоик позаботился о телах друзей и старика, закинул сумку с вещами на плечо и пошагал прочь, не собираясь возвращаться. Что будет с деревней и людьми, оставшимися жить в ней, его больше не беспокоило.
Прежде, чем войти в кабинет к милорду Хваину, Стоик достал перстень из коробочки и надел на палец. До этого он ни разу на него не взглянул, считая кровавое украшение доказательством его черного сердца. В отличие от милорда Хваина он не гордился содеянным.
— Вернулся? – выражение глаз хозяина говорило о радости и удивлении. – Значит, я в тебе не ошибся. С первой встречи правильно просчитал твои способности.
— Да, господин, я выполнил ваш наказ и стал Стоиком, - вежливо поклонился он.
— Ожидание того стоило, - развеселился милорд Хваин. – Однако, до меня дошли неприятные слухи, что ты возлагаешь надежды на брак с моей дочерью.
— Господин, я признаю, что испытываю привязанность к госпоже Саран, и она отвечает мне взаимностью, - не стал скрывать Стоик. – Я надеялся, что, оправдав возложенные на меня надежды, вы позволите нам заключить брак.
— Неужели действительно считаешь, что отдам тебе свою дочь? – в голосе почувствовал металл. – Саран не предназначена в жены рабу!
— Господин, - Стоик рухнул на колени и взмолился. - Прошло двадцать пять лет, срок моего рабства заканчивается. Я прошел обучение и стал стоиком. Умоляю о милости!
-Заканчивается срок? – нехорошо протянул милорд Хваин. – Значит, ты рассчитываешь, что я тебя отпущу?
Мужчина выкинул руку вперед и с его рук сорвалось заклинание, затянувшееся петлей вокруг горла раба. Она стягивалась, удушая. Стоик хватал руками воздух и не мог ничего поделать. Даже потянуться в другую реальность не получалось. Хозяин заранее блокировал его способности.
— Свободы захотел? – прошипел милорд Хваин. – На мою дочь глаз положил? Убью! Собственными руками задушу! Ты моя собственность, раб!
— Отец! - в кабинет вбежала Саран. – Отпустите, отец! Пощадите!
Вторая петля захватила шею девушки. С ней милорд Хваин не стал церемониться и с силой вздернул вверх.
— Смотри, раб. Наблюдай за ее мучениями. Все еще хочешь позариться на мою дочь?
Мысль, что жестокий отец не убьет родную дочь, промелькнула и исчезла. Вспомнились слова старика перед смертью, рассказавшего о жестокости, с которой милорд Хваин убил своего учителя. Ему ничего не стоит задушить Саран, чтобы подчинить раба, ставшего по способностям равным хозяину.
— Пощадите! – Стоик приложил руки ко лбу и взмолился богам о помощи. Больше не на кого он не мог рассчитывать. – Прошу пощадите молодую госпожу! Я никогда не посмею взглянуть в ее сторону! Даруйте ей жизнь!
Милорд Хваин не ответил, но девушку отпустил, и она с громким криком упала на пол. По тому, как Саран застонала, стало понятно, дочь за любовь к рабу простыми ушибами не отделалась. Мужчина не сводил внимательного взгляда со Стоика, ожидая его реакции. Но он сдержал слово и не повернул голову в ее сторону, хотя сердце рвалось от переживаний за любимую.
— Отец, вы жестоки, - с ненавистью произнесла Саран.
— Убирайся и жди моего приказа, - не глядя на нее, спокойно произнес милорд Хваин.
Жестокое сердце мужчины не взволновалось травмами дочери. Ее левая рука повисла плетью, сломанная ключица нестерпимо болела, а на виске от ушиба об угол стола потекла кровь.
Девушка хромала и придерживала неработающую руку. Она с надеждой смотрела в застывшее лицо возлюбленного, ожидая хотя бы намека на сострадание, но не увидела ничего, кроме холодной маски. Губы побледнели, с щек исчезли краски, но он не шелохнулся, когда Саран проходила рядом, едва передвигая ногами. Край юбки коснулся ног молодого человека, но он остался равнодушным. Заглянуть глубоко в душу она не могла, а потому приняла за истину его реакцию: Стоик решил отказаться от чувств к ней, едва понял, что попадет в немилость хозяина.
— Теперь поговорим о деле, - спокойно произнес милорд Хваин, едва закрылись двери за дочерью.
— Слушаю, господин, - покорно склонился Стоик.
— Ты оправляешься со мной в Аграл, - высокомерно заговорил милорд Хваин. – Найди способы попасться на глаза принцу и завоюй его доверие.
— Я? – молодой человек от неожиданности распахнул глаза. – Разве раб сможет приблизиться к его высочеству?
— Постарайся. Воспользуйся своими способностями. Подстрой встречу. В общем прояви инициативу и займи место в его близком окружении. Мне необходимо знать о происходящем во дворце, - взгляд мужчины стал задумчивым, он смотрел перед собой, перебирая пальцами по столешнице.
Стоик знал это состояние. Хозяин сейчас просчитывал планы. Мальчуганом он несколько раз попадал под горячую руку, когда случайно мешал раздумьям милорда Хваина. С тех пор он старался даже не дышать, если видел это выражение на его лице.
— Король Симлы планирует войну против Аграла, необходимы точные сведения, - немного пояснил ситуацию мужчина. – Я отправляюсь послом и заодно потребую ежегодную дань, а ты будешь докладывать о принце, короле и основных политических фигурах.
— Я вырос в деревне .. - попытался объясниться Стоик.
— Значит, станешь городским жителем, - отрезал хозяин. – Не забывай, что твое неповиновение скажется на Саран. Ты же не хочешь, чтобы она закончила жизнь калекой?
— Разумеется, я желаю здравствовать молодой госпоже, - вежливо поклонился парень.
— В любом случае у меня есть планы на ее брак, - отмахнулся от проблемы милорд Хваин.
— В качестве кого я приеду в Аграл? Один из членов посольства? – постарался перевести тему Стоик.
— Нет. Я выдам официальный документ, подтверждающий о завершении рабства по срокам, - острым взглядом полоснул по молодому магу. – Надеюсь, ты понимаешь, что бумага не означает свободу?
— Разумеется, господин, - с уверенностью согласился он.
— Я обещал дать тебе имя, если станешь стоиком, - вспомнив, произнес милорд Хваин.
— Я выбрал себе имя, если позволит хозяин, - молодой человек выпрямился и ожидал решения.
— Выбрал? Назови! – потребовал мужчина.
— Стоик, - твердо произнес раб.