Страница 77 из 89
— К чёрту это платье. — я борюсь, пытаясь снять его на ходу, но ужасный выбор мамы мучает меня даже сейчас. Шнуровка корсета словно пытается меня задушить. Наконец мне удаётся распустить шнуры и стянуть лиф вниз, и я сижу там, полусвободная и тяжело дышащая. Переведя дух, чтобы восстановить силы, я выворачиваюсь из юбки и пинаю всё это чудовище в угол.
Дамиано наблюдал за моей борьбой в зеркало заднего вида, и когда он видит меня в одном лишь нижнем белье, он сбрасывает свой пиджак и передаёт его мне назад. Я набрасываю его себе на плечи и перебираюсь на пассажирское сиденье рядом с ним.
Я убираю волосы со своего слегка вспотевшего лица и, тяжело дыша, спрашиваю:
— Куда мы едем? Мы подаёмся в бега?
Пальцы Дамиано сжимают руль, а его глаза сужаются.
— С чего бы нам бежать? Это наш город, и мы не сделали ничего плохого. Было чертовски здорово сражаться за тебя, любовь моя. Теперь, когда ты со мной, я хочу продолжать бороться.
Тревога затапливает мою грудь.
— Ты хочешь остаться в Малусе?
— Да.
— Мы можем погибнуть.
— Не погибнем, если сначала я убью всех наших врагов. — он тянется к моей руке, подносит мою ладонь к своим губам и запечатлевает на ней поцелуй. — Раньше я был осторожен и едва не потерял тебя. Я не стану прятать тебя, будто стыжусь нас, и не стану бежать, чтобы за нами охотились как за животными. Мы останемся и будем сражаться.
Моё сердце трепещет от волнения. Сила Дамиано вдохновляет меня, но я не готова отбросить всякую осторожность.
— Отец придёт в себя и будет в ярости на нас. Кристиано Монтони, вероятно, потребует мести.
— Отец был публично опозорен за то, что пытался выдать свою дочь замуж за насильника. Ты позаботилась об этом, Люси. Я ненавижу себя за то, что до сегодняшнего дня не знал, что этот кусок дерьма пытался с тобой сделать, но я понимаю, почему ты ждала, пока не окажешься у алтаря. Кристиано может начать войну с Бароне из-за кузена-предателя, если пожелает, но я не думаю, что он станет это делать, по крайней мере, когда у него будет возможность успокоиться. То, что ты сегодня сделала, было гениально.
Моё сердце переполняется благодарностью и гордостью. Никто, кроме Дамиано, никогда не говорил мне слов любви и похвалы. Я сжимаю его руку и шепчу:
— Спасибо, что поверил мне. Спасибо, что защитил меня.
Он бросает на меня взгляд, не отрываясь от дороги.
— Ты с ума сошла? Конечно, я поверил тебе. Конечно, я защитил тебя. — он колеблется, а затем спрашивает: — Я должен знать. Что Андреас с тобой сделал?
Я держу его руку у себя на коленях и ласкаю его пальцы.
— Это было ужасно, но ему не удалось сделать со мной многого. Мне было страшно, я паниковала, и это было самым худшим — чувствовать себя такой беспомощной. Пока я не вспомнила кое-какие приёмы самообороны, которым меня научил мой тренер по кикбоксингу. Тогда мне удалось сбросить его с себя и убежать.
— Сама? — спрашивает он. Когда я киваю, он стонет и сжимает мою руку. — Мне так жаль, что меня не было рядом, чтобы убить его на месте, но я так горжусь моей великолепной Люси.
Я нежно провожу по его щеке тыльной стороной ладони.
— Спасибо.
— Я бы украсил особняк Монтони его кишками, если бы мне представилась возможность. Ты ведь знаешь это, правда?
— Я знаю. Извини, что скрывала от тебя правду, но я хотела, чтобы моя месть была подана холодной. Для этого мне нужно было, чтобы Андреас поверил, будто всё сошло ему с рук. Я хотела, чтобы весь Малус узнал, что мама и отец заставляли меня выйти замуж за человека, который пытался причинить мне боль и предавал нашу семью ради Соколи. Я хотела, чтобы все увидели, что за их улыбками, успехом и деньгами скрываются чудовища.
Дамиано подносит мою руку к своим губам и целует мою ладонь.
— Моя прекрасная, кровожадная женщина. Как же я люблю тебя.
Я снова глажу его по щеке.
— Думаю, это самая прекрасная часть. Весь Малус знает, как сильно Дамиано Бароне любит меня и как сильно я люблю его.
Он поворачивает голову и улыбается мне.
— Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо мужчина любил женщину.
Наслаждение искрится по моему телу. Свирепая, запретная любовь Дамиано — это всё, чего я когда-либо жаждала.
Перед нами выезжает машина и подрезает нас. Я хватаю его за бедро и кричу:
— Дамиано, берегись!
Он резко бьёт по тормозам и одновременно с этим протягивает руку перед моим телом, прижимая меня обратно к сиденью. Я забыла пристегнуть ремень безопасности и резко дёргаюсь вперёд, но Дамиано удерживает меня. Слава Богу за его рефлексы, иначе я бы ударилась головой о приборную панель.
Дамиано поворачивается ко мне, его глаза расширены от испуга, что я едва не пострадала.
— Чёрт. Чёрт. Ты в порядке?
Я уже собираюсь сказать, что да, пока не вижу, кто выходит из машины впереди.
Я не в порядке.
Мы оба не в порядке.
— Дамиано. Смотри.
Человек, выходящий из машины, — Кристиано Монтони. В его руке пистолет, а холодные глаза блестят от ярости.