Страница 73 из 89
Глава 17
Люси
Я просыпаюсь до рассвета, Дамиано спит рядом со мной на животе, прижавшись щекой к подушке, его кудри спадают на лоб. Моё сердце трепещет. Какое прекрасное зрелище с утра пораньше. Как я смогу просыпаться рядом с каким-то другим мужчиной, кроме него, всю оставшуюся жизнь?
Я потягиваюсь, поднимая руки над головой, и глубоко внутри меня отзывается упоительная боль. Это была самая идеальная брачная ночь, проведённая с мужчиной, которого я люблю. Жаль только, что мужчина рядом со мной — не мой будущий муж.
Дамиано чувствует, что я шевелюсь рядом с ним, и, не открывая глаз, тянется ко мне и притягивает к себе. Его тёплое, мускулистое тело обвивает моё, он перекатывается на меня и ищет мои губы. Моё тело вспыхивает от наслаждения, и я прогибаюсь навстречу ему.
— Мне пора, — шепчу я между поцелуями. Эрекция Дамиано настойчиво пробивает себе путь между моими обнажёнными бёдрами.
— А я не хочу, чтобы ты уходила.
— Я сегодня выхожу замуж, помнишь?
— К чёрту замужество.
Я отстраняюсь и бросаю на него раздражённый взгляд.
— Ты же знаешь, что я должна. Либо так, либо я больше никогда тебя не увижу.
Дамиано открывает глаза, и в них бушует ревность. Он упирается руками по обе стороны от моей головы.
— Ты собираешься превратить меня в любовника? Будешь подбрасывать мне крохи своей нежности, пока этот идиот владеет твоим телом и твоей жизнью?
— Я бы не назвала крохами нежности то, что отдала тебе свою девственность.
Его дыхание становится частым и сердитым.
— Я не буду молча стоять в этой церкви, пока ты выходишь замуж за Андреаса. Если я услышу, как он произносит свои клятвы, а ты — свои, я сойду с ума.
Я перебираю пальцами его кудри, отчаянно пытаясь усмирить его ярость.
— Пожалуйста, Дамиано. Не бросай меня в день моей свадьбы.
Он закрывает глаза и бормочет ругательства. Когда он снова открывает их, то произносит сквозь сцепленные зубы:
— Не брошу, обещаю. Даже если это убьёт меня, или если я убью всех в этой церкви.
Я облегчённо вздыхаю.
— Спасибо, Дамиано. А теперь отпусти меня, потому что мне нужно принять душ, надеть свадебное бельё и быть готовой через тридцать минут, скоро приедут мастера по причёскам и макияжу, которых наняла мама. — я купила совершенно новое бельё после того, как Андреас испортил прошлый комплект. Я не могла выносить даже взгляда на то, что от него осталось.
В глазах Дамиано отражается сокрушение, словно он готовится увидеть, как я иду на плаху, а не к алтарю.
— Доверься мне, хорошо? Я знаю, что делаю. — я запечатлеваю последний поцелуй на его губах и высвобождаюсь из его объятий.
Когда я выхожу из комнаты Дамиано с растрёпанными волосами и в одной из его футболок, Ариана видит меня через открытую дверь своей спальни. Дамиано сидит в постели с обнажённым торсом. В глазах Арианы промелькивает отвращение, когда она понимает, что мы были в одной постели, но без единого слова она возвращается к поискам в своей шкатулке с украшениями.
Я захожу в свою спальню и бросаю взгляд на кровать. Мой желудок сжимается от паники, а пульс учащается — так происходит каждый раз, когда я вспоминаю, как тело Андреаса прижимало моё или как его мерзкие, жадные руки рвали моё бельё. Сегодня день моей свадьбы, и от мысли, что покорность ему может стать моей судьбой на всю оставшуюся жизнь, мою поясницу прошибает холодный пот.
С помощью специалистов, нанятых мамой, уже через два часа я превращаюсь в невесту. Свадебное платье, которое мне так не нравится, тяжёлым грузом давит на тело. Шпильки в волосах сидят слишком туго и впиваются в кожу головы. В моей комнате есть зеркало в полный рост, но я отворачиваюсь от него, даже не взглянув. Я уже знаю, что сегодняшний день совершенно неправильный, начиная с платья и заканчивая женихом.
Мой долг перед Бароне — тяжёлый камень на моей шее, тянущий меня на дно, к разбитому сердцу.
Пока я жду внизу подъезда машин, я вполголоса повторяю свои клятвы. Я написала их сама и горжусь ими. Это единственное во всей этой церемонии, в чём была я сама. Повторение их снова и снова — единственное, что помогает мне сохранять самообладание и находить в себе силы пойти на это.
Я слышу шаги за спиной. Тёплые руки обхватывают мою талию и разворачивают меня. Это Дамиано, одетый в костюм, его лицо гладко выбрито, от него пахнет прохладным, свежим лосьоном после бритья. Моё сердце щемит от тоски. Его губы ласкали мои прошлой ночью. Его тело двигалось в такт моему, входя и выходя из меня, сильно и глубоко. Его рука с любовью и собственнически сжимала моё горло. Я плакала в душе, смывая следы крови со своей шеи. Мне не хотелось терять эту крошечную частичку нас.
— Ты прекрасно выглядишь, — выдыхает Дамиано и целует меня в щёку.
Я слабо улыбаюсь.
— Вовсе нет. Это платье ужасно.
— Ты всегда прекрасна.
Когда он обнимает меня, я чувствую пистолет в кобуре под его рукой. Дамиано готов к перестрелке даже в день моей свадьбы.
Ариана присоединяется к нам без единого слова, на ней простое розовое платье подружки невесты, выбранное, разумеется, мамой. Когда к подъездной дорожке подкатывают свадебные машины, украшенные белыми атласными лентами, мама и отец спускаются вниз. Отец одет в тёмный костюм. Мама в платье-футляре и вышитом жакете, на голове у неё большая украшенная шляпа.
Она осматривает каждого из нас, выискивая недостатки. Семья Бароне сегодня будет на виду у всех важных людей Малуса. Мы должны быть безупречны. Любая ошибка недопустима.
Подергав складки моей юбки, поправив галстук Дамиано и поправив бретельку на платье Арианы, она произносит:
— Что ж, отлично, — и выходит через входную дверь к ожидающим машинам.
Отец следует за ней из дома, не сказав мне ни слова.
— Мы так гордимся тобой, Люси, — бормочет Дамиано, свирепо глядя им вслед. — Как прекрасна наша дочь в день своей свадьбы.
Это так мило со стороны Дамиано — переживать из-за того, как они со мной обращаются, но даже если бы они и произнесли эти слова, они бы ничего не значили.
Мой букет лежит на столике в прихожей, и я забираю его. Цветы блеклые и неинтересные — совсем не то, что выбрала бы я.
Я должна ехать в церковь во второй машине вместе с отцом, но Дамиано настаивает на том, чтобы поехать со мной вместо него. Это вызывает спор, поскольку «так делать не принято», но в конце концов мама сдаётся, и она, отец и Ариана садятся в машину, которая едет впереди нашей.