Запретная клятва

Мама пересекает комнату, направляясь к стене с платьями, но Ариана остаётся сидеть на диване. Было решено, что я выйду замуж раньше Арианы. Полагаю, мама и отец доверяют мне меньше, чем моей сестре, и они хотят поскорее разделаться с моей свадьбой.

Ариана дефилирует перед нами в череде свадебных платьев. Мама приказывает ей повернуться налево, повернуться направо, покружиться, и Ариана безрадостно подчиняется. Мама улыбается, и её глаза сияют. Она словно кукла, с которой мама играет в переодевание.

Наконец я не выдерживаю.

— Я знаю, что тебе наплевать на меня, но ты ведь любишь Ариану. Неужели тебя не волнует, что она несчастна?

— Конечно, она не несчастна, — отвечает мама и кричит Ариане: — Я не уверена насчёт всей этой вышивки бисером на тебе, дорогая.

— Почему бы тебе не посмотреть на свою дочь? По-настоящему посмотреть на неё. Она несчастна.

Мама удостаивает лицо Арианы лишь мимолётным взглядом, и её губы сужаются в гримасе, похожей на смятение. Даже она не может отрицать, насколько несчастной выглядит Ариана.

— У каждой невесты есть определённое волнение. Ты ведь рада, что выходишь замуж за Кристиано, правда, Ариана?

— Да, мама, — тихо говорит Ариана.

Мама удовлетворённо кивает.

— Хорошая девочка. Давай посмотрим на тебя в тюле ещё раз.

Спустя почти два часа мама сузила выбор потенциальных свадебных платьев Арианы до четырёх с пышной тюлевой юбкой, но так и не решила, какое именно.

Пока мама разговаривает с продавцом о встрече с дизайнером для более подробной консультации, я поворачиваюсь к Ариане, сидящей рядом со мной на диване.

— Ты в порядке?

Вдали от мамы Ариана даже не утруждает себя притворством и отвечает сухо:

— Конечно, я не в порядке.

— Мне жаль, что тебе так тяжело.

— Мне не нужно сочувствие от той, которая трахается со своим собственным братом.

Я ожидала, что она скажет что-то в этом роде, и это не сбивает меня с толку.

— Если ты не хочешь выходить замуж за Кристиано, тебе стоит сказать об этом маме и отцу. Меня наказывают и заставляют выйти замуж за Андреаса, но ты-то никогда не делала ничего плохого.

Ариана издаёт короткий смешок.

— Андреас такой идиот, а ты будешь замужем за ним до конца своей жизни.

— Необязательно говорить об этом с такой радостью.

— Буду черпать радость там, где смогу её найти. — она смотрит на меня холодными глазами. — Я ни одной живой душе не обмолвилась о тебе и Дамиано. Я считаю, что вы оба отвратительны, но я держала рот на замке.

— Я знаю. Спасибо.

— Я сделала это не ради тебя. Я сделала это ради себя.

Мама всё ещё увлечена беседой с продавцом и не подаёт никаких признаков того, что скоро закончит.

— Если ты захочешь продолжить ездить верхом после замужества, я уверена, Кристиано не станет тебе запрещать. Если ты не готова к детям, принимай противозачаточные. Тайно, если придётся. Я собираюсь так делать.

Долг жены — отдавать своё тело мужу, но это не значит, что я буду притворяться, будто получаю удовольствие, и я не собираюсь рожать от него детей. В нашем мире разводов почти не бывает, но если Андреас решит, что я бесплодна, появится слабый шанс, что со временем он от меня избавится. Но, зная моё везение, он вместо этого предложит усыновить ребёнка, как сделали мама и отец.

Ариана бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Лошади и беременность? Ты правда думаешь, что я расстроена из-за этого?

— Разве нет?

— Ты вообще ничего не понимаешь, Люси. Сохранять мир в этом доме было полноценной работой. Работой, которую ты так сильно усложняла. Не вы с Дамиано. А ты, Люси. Ты вечно провоцируешь маму и огрызаешься на отца. Всякий раз, когда ты их злила, именно мне приходилось их умиротворять. Если мама и отец злятся, страдаю я. Ты такая эгоистка.

— С какой стати страдаешь именно ты? — недоверчиво спрашиваю я.

— Потому что когда они злятся, у меня нет свободы. Они хотят знать, где я была и с кем. Они раздражительны. Подозрительны. У тебя, может быть, и нет никакой жизни за пределами нашего брата, но я пыталась жить своей, а ты сделала её намного тяжелее. Я знаю, ты думаешь, что моя жизнь поверхностна. Шопинг и лошади, верно? — она безрадостно смеётся. — Я так усердно трудилась, чтобы все думали, будто я самая милая, самая благовоспитанная девочка Бароне на свете, чтобы втайне я могла жить своей настоящей жизнью. Всё, чего я хотела — это немного времени для себя, прежде чем мне придётся исполнить свой долг. Ещё несколько лет, которые я могла бы назвать своими собственными, прежде чем выйду замуж за кого-то по выбору мамы и отца. Ты всё испортила, Люси. Ты отняла у меня мою жизнь. — она борется со слезами, её руки сжаты на коленях.

— Я не понимаю. Какую жизнь я у тебя отняла?

— Не твоё дело, — горько говорит она, яростно оглядывая все эти свадебные платья, словно ненавидит каждое из них даже больше, чем я. — Мне не нужно и я не хочу, чтобы ты заступалась за меня перед мамой. Уже слишком поздно. С этого момента даже не разговаривай со мной.

— Ладно, — бормочу я под нос. — Забудь, что я вообще что-то сказала.

— Запросто. Я всё равно никогда о тебе не думаю.

Мама наконец заканчивает свой разговор и возвращается к нам, её глаза блестят от решимости.

— Пойдёмте, девочки. Дальше бельё. Через дорогу есть бутик.

Я поднимаюсь на ноги, но застываю.

— Ещё шопинг?

— Люси, ты думаешь, что у нас впереди вечность, чтобы спланировать эту свадьбу? У нас жесткие сроки. Пошли.

Ариана послушно идёт следом, а я плетусь за ними. Мы только начали планировать мою свадьбу, а я уже сыта ей по горло. И что она имеет в виду под «жесткими сроками»? Насколько мне известно, место проведения мы ещё даже не забронировали.

Джерардо, наш телохранитель, сопровождает нас через дорогу к бутику нижнего белья. Он один из самых надёжных капо отца и работает на семью уже пятнадцать лет. В последнее время я стала обращать больше внимания на то, кого отец назначает нас защищать.

Бутик нижнего белья называется «Серафина», и внутри всё в шёлке, кружеве и мягком свете. Поскольку стиль платья Арианы ещё не определён, она получает отсрочку от примерки белья. Меня же, тем временем, снаряжают полным свадебным комплектом. В этом белье нет ничего скромного и благородного. Этот комплект из прозрачного корсета, стрингов и пояса для чулок чертовски сексуален. Слава небесам, мама не настаивает, чтобы я демонстрировала его ей.