Запретная клятва

Костяшки пальцев моей сестры побелели от того, как она сжимает вилку. На мгновение на её лице вспыхивает что-то обнажённое. Страх, или скорбь, или ярость, но она быстро это скрывает. Когда она заговаривает, её голос тщательно выверен и идеально контролируем.

— Для меня это

честь

, — говорит она. Это не ответ на его вопрос, и они оба это знают. — Фамилия Монтони очень

престижна

.

Наступает долгая пауза. Вилка Арианы слегка дрожит в руке, и она откладывает её. Она натягивает ещё одну улыбку ради мамы — натянутую и напряжённую.

Дамиано хмуро наблюдает за этим обменом слов. Интересно, о чём он думает. Он не одобряет Кристиано? Или ему просто не по себе от того, что на его сестёр заявляют права мужчины, которым он не доверяет?

Андреас, тем временем, никак не замолчит, обращаясь ко мне.

— Итак, Люси, — говорит он, наклоняясь ближе, чем мне хотелось бы. — Я слышал об инциденте в ресторане. Ужасная история с Соколи. Должно быть, ты была в ужасе.

Я замираю с вилкой на полпути к рту. Не могу поверить, что он заводит об этом речь. Напряжение за обеденным столом взлетает до предела.

— Я ни разу не испугалась. Со мной был Дамиано.

— Конечно. — он улыбается, но улыбка не касается его глаз. — Антонио Конти всё ещё в больнице, верно? Кристиано упоминал, что Соколи становятся всё смелее.

Напротив, через стол, Дамиано наблюдает за Андреасом острыми, блестящими глазами.

Андреас отрезает кусок стейка.

— Полагаю, твой отец принимает дополнительные меры безопасности. Бароне, должно быть, заботятся о том, чтобы Соколи больше не смогли предугадать ваши перемещения.

Вопрос сформулирован непринуждённо, но в нём нет ничего непринуждённого. Он обводит взглядом сидящих за столом и в конце концов останавливается на отце, словно он ожидает, что дон Карлуччи подтвердит его предположения.

Отец увлечён беседой с Кристиано и не отвечает. Андреас снова выжидающе поворачивается ко мне.

— Я не знаю, — говорю я. — Отец не обсуждает со мной подобные вещи.

— Нет? — Андреас приподнимает брови. — Но Кристиано упоминал, что ты была на ювелирном аукционе в «Коринтии». Ты ведь работала на дона Карлуччи, не так ли? Помогала с драгоценными камнями?

У меня всё обрывается внутри. Я расспрашивала о нём Адору, а он, очевидно, расспрашивал обо мне Кристиано.

—

Андреас

, — голос Дамиано прорезает тишину над столом, словно лезвие. Его глаза черны и смертоносны. — Моей сестре не интересно обсуждать бизнес. Пожалуй, тебе стоит вместо этого сосредоточиться на своём ужине.

Температура вокруг нас падает градусов на десять.

— Я помогала в тот вечер, — осторожно произношу я. — Но это не то же самое, что участвовать в принятии решений по безопасности.

— Конечно нет. — он снова улыбается. — И всё же ты наверняка кое-что случайно слышишь, ты ведь живешь в одном доме с доном Карлуччи и Дамиано.

— Андреас. — отец наконец замечает наш разговор, и его голос разносится над столом, резкий и предостерегающий. — Это неподходящий разговор за ужином. Дамам ни к чему слушать о делах.

— Прошу прощения, дон Карлуччи. — Андреас откидывается на спинку стула, но я кое-что улавливаю в его глазах. Разочарование. Жажда информации.

Весь оставшийся ужин проходит как в тумане. Андреас пробует снова, на этот раз более тонко, расспрашивая о партнёрах отца и о том, с какими семьями мы ближе всего. Всё формулируется невинно, всегда с этой его очаровательной улыбкой.

Но теперь я наблюдаю за ним. По-настоящему наблюдаю. И мне не нравится то, что я вижу.

Дальше по столу Кристиано и Ариана погрузились в неловкое молчание. Когда Ариана пытается завязать разговор, Кристиано отвечает лишь тем необходимым минимумом, которого требует вежливость.

— Ариана делает большие успехи в верховой езде, — отчаянно вмешивается мама, пытаясь заполнить неловкую тишину. — Она ездит верхом с шести лет. Выиграла несколько соревнований.

— Как впечатляюще, — отвечает Кристиано.

Ариана делает осторожный глоток вина, её движения точны и контролируемы, словно она изо всех сил старается не сломаться.

Мама сияет, будто этот натянутый диалог — ошеломительный успех.

Когда ужин наконец заканчивается, я чувствую себя так, словно пробежала марафон. Андреас провожает меня до двери, стоя слишком близко, его рука парит возле моей поясницы, но не касается её. Он знает, что Дамиано наблюдает, и проверяет, как далеко он может зайти.

— Я с нетерпением жду возможности узнать тебя получше, Люси, — говорит Андреас. — Нам столько нужно обсудить. О твоей семье. О будущем.

Я выдавливаю улыбку:

— Доброй ночи, Андреас.

Сегодняшний вечер не был похож на вежливый ужин с моим будущим мужем. Это было похоже на допрос.

С Андреасом Монтони явно что-то очень сильно не так.