Страница 56 из 89
Но я не потеряю его навсегда, а без Дамиано, мне кажется, я бы умерла.
Я крепче сжимаю руку Дамиано, чтобы набраться сил, и быстро говорю маме:
— И я хочу большую свадьбу. Сотни гостей. Никакой экономии на расходах. Любящие речи от тебя и отца. Празднование, достойное дочери Бароне. Меня не выдадут замуж втихомолку, как постыдную, грязную тайну.
На планирование большой свадьбы требуется время. Что угодно, лишь бы отсрочить неизбежное.
Губы мамы сжимаются, и выражение её лица говорит мне о том, что она считает меня постыдной и грязной и что я не заслуживаю большой, красивой свадьбы. Но она хочет, чтобы с этой проблемой было покончено раз и навсегда. Наконец она произносит:
— Это гораздо больше, чем одно условие, но ладно. Если ты этого хочешь.
Это совсем не то, чего я хочу. Ничего из этого я не хочу, но я загнана в угол, и есть только один выход. Дрожащим голосом мне удаётся выдавить:
— Да, это то, чего я хочу.
Мама кивает.
— Ладно. Я тут сделала несколько телефонных звонков. Завтра вечером ты встретишься со своим будущим мужем.
— Завтра? — вскрываюсь я, и Дамиано вторит мне. Он сжимает мою руку мёртвой хваткой. Я думала, у меня будет несколько месяцев, прежде чем что-то решится. Хотя бы несколько недель. — За кого я выхожу замуж?
— Твой отец считает, что между видными семьями Малус должны быть более прочные связи, — говорит мама, бросая на Дамиано уничтожающий взгляд искоса. — То, чего Дамиано пытался достичь, но потерпел неудачу. При условии, что он примет тебя, ты выйдешь замуж за Монтони. Это отличная партия, и гораздо лучшая, чем ты заслуживаешь.
— Люси не выйдет замуж за Кристионо Монтони, — рычит Дамиано.
Мама смеётся.
— Дон Кристиано? Люси — жена дона? Не смеши меня. Решено, что Ариана выйдет замуж за дона Монтони. Люси выйдет замуж за его кузена, Андреаса.
Это имя падает камнем мне в желудок. Андреас Монтони.
Воспоминание всплывает на поверхность, резкое и незваное. Гала-вечер в отеле «Коринтия», несколько месяцев назад. Блондин, возникший у меня под локтем со слишком отрепетированной улыбкой и влажными ладонями. Его елейная лесть. То, как его взгляд задерживался на кулоне между моих грудей.
Я был бы благодарен за твои... познания.
Я подумала, что он мерзкий тип. И теперь я должна выйти за него замуж.
— Я помню его, — слабо говорю я. — С гала-вечера в «Коринтии». Он...
Я замолкаю, не желая говорить при маме, что от него у меня мурашки бежали по коже. Что его улыбка никогда не затрагивала глаз. Что в нём было что-то неправильное, что-то, чего я не могла точно определить.
— Ариана знает об этом? — спрашиваю я вместо этого глухим голосом.
— Твой отец как раз сейчас сообщает ей эту радостную новость, — отвечает мама.
Через несколько комнат от нас доносится пронзительный, леденящий душу звук. Полный страданий крик Арианы.
Он разносится эхом по коридору и заполняет каждый уголок дома.
Безмятежное выражение лица мамы ничуть не меняется.
— Замужество может стать сюрпризом для молодой женщины, но Ариана — хорошая, послушная дочь, которая знает, что мы заботимся о её благе. Люси, тебе лучше быть милой и вежливой, когда ты встретишь своего будущего мужа. У тебя есть один шанс произвести хорошее впечатление. Надеюсь, мне не нужно разжёвывать, какими будут последствия, если ты не завоюешь сердце Андреаса Монтони. — её взгляд становится таким же суровым, как и её голос.
Я всё прекрасно понимаю.
Если я всё испорчу, последствия будут ужасными, а второго шанса не будет.
Я пыталась быть дочерью, которой они могли бы гордиться, но я оказалась недостаточно хороша. Теперь меня передадут в руки мужчины, чьих прикосновений я уже заранее боюсь. Моё сердце вырывают снова.
— Я всё ещё пленница в этой комнате? — спрашиваю я.
Мама оценивающе смотрит на меня.
— Не вижу в этом необходимости, если ты сдержишь своё слово и отныне будешь вести себя как образцовая дочь.
Дамиано крепко держит меня за руку, его глаза полны гнева, направленного на нашу мать.
Смотреть на него так больно. Я вырываю свою руку из его ладони, хватаю сумочку и убегаю из комнаты.
Когда я прохожу мимо двери в спальню Арианы, я слышу доносящиеся оттуда рыдания.
Особняк Бароне полон страданий этой ночью.
Внизу я уже собираюсь открыть дверь в гараж, когда рука с накрашенными острыми ногтями хватает меня за руку.
Мама пошла за мной, и её глаза горят злобой. Она говорит тихим, угрожающим тоном:
— Тебе лучше улыбаться своему будущему мужу завтра вечером. Если ты разрушишь свою помолвку или если хоть один слух о том, чем вы занимались с братом, запятнает эту семью, твоя смерть не будет быстрой и безболезненной. Я позабочусь о том, чтобы тебя отдали людям моего мужа, чтобы тебя избивали, насиловали и пускали по кругу, пока ты не взмолишься о смерти.
Я испуганно выдыхаю и пытаюсь вырваться из её хватки, но она меня не отпускает.
— Дамиано не придёт тебя спасать. Он даже никогда не найдёт твоё тело, и не будет могилы, которую он мог бы оплакивать. — её ногти яростно впиваются в мою кожу. — Но, может быть, мы покажем ему фотографии. Как думаешь, это сломает его, Люси?
— Ты можешь выпить что-нибудь покрепче, если нужно.
Адора опускает стакан ледяной воды в мои руки и садится на диван рядом со мной, держа свой собственный стакан. Я ехала через весь Малус в темноте, чтобы увидеть свою лучшую подругу. Я не знала, что ещё делать.
Я в молчании наблюдаю, как капли влаги проступают на холодном стекле, пока сокрушительная угроза мамы звенит у меня в ушах. Я чувствую фантомные мамины ногти, впивающиеся в мои руки. Раньше я верила, что в моей семье есть что-то странное. Что-то фальшивое и зловещее за улыбками мамы и отца. В моей семье не просто есть что-то странное. Они — абсолютное и полнейшее зло.
— Можешь рассказать мне, что случилось? — мягко спрашивает Адора.
Я появилась у неё дома без каких-либо объяснений или предупреждения. Я просто сжала её в объятиях в то же мгновение, как она открыла входную дверь, и не могла её отпустить. Я поднимаю глаза и встречаюсь с её красивыми, тёплыми глазами. Её щёки розовые, а лицо так и сияет. Она нашла счастье с Винченцо, и замужество ей к лицу. Я знаю, что мне так не повезёт.
— Я выхожу замуж, — говорю я ей, и тут моё самообладание рушится, и у меня вырывается рыдание.
— Ох, Люси, — в смятении восклицает Адора и обнимает меня.