Страница 54 из 89
Глава 12
Люси
Моя щека горит от пощёчин мамы. Двух. Первой за то, что я сопротивлялась ей всю дорогу до своей спальни. И второй потому, что я сделала себя шлюхой Дамиано.
Мама стоит передо мной, дрожа от ярости с головы до кончиков своих острых туфель на шпильках. Её красивое лицо искажено уродливой гримасой.
— Сколько раз? — цедит она сквозь зубы, её ноздри побелели и сузились. — Сколько раз ты трахалась со своим собственным братом?
Я прижимаю руку к пылающей щеке и смотрю в пол. Я полностью унижена и изнываю от беспокойства за Дамиано, но я не позволю себе стыдиться того, что мы сделали. Я не позволю маме превратить это во что-то больное и извращённое. Когда Ариана застала нас с Дамиано в постели, моё сердце упало так стремительно, что мне показалось, будто я сейчас упаду в обморок.
Но это в тысячу раз хуже, и я не знаю, как это исправить.
Мама хватает меня за плечи и трясёт.
— Я спросила тебя, сколько раз, гадкая девчонка. Это было в первый раз? Или это продолжалось годами прямо у нас под носом?
Отец, должно быть, говорит сейчас то же самое Дамиано. Я представляю, как он сгорает от стыда за то, что мы натворили, и это разбивает мне сердце.
Я вырываюсь из рук мамы и молчу. Я бы хотела, чтобы это продолжалось годами. Я бы хотела, чтобы Дамиано лишил меня девственности в первый же раз, когда поцеловал. Я бы хотела, чтобы он трахал меня каждую ночь и говорил, что любит меня, каждый день. Тогда вся эта боль стоила бы того. Мне доставались лишь крохи, а теперь заберут и их. Дамиано — единственный человек в мире, который делал этот холодный, удушающий дом выносимым для меня.
Делал эту жизнь выносимой для меня.
Мама нетерпеливо вскидывает руки.
— Ты не будешь говорить? Тогда мне остаётся лишь предполагать худшее. Ты развратила Дамиано своими порочными повадками. Как — я не могу понять. Ты угрюмая, враждебная и отваживаешь мужчин одним своим кислым видом. Дамиано хорош собой и очарователен. У него могла быть любая женщина, какую он только пожелает, но мы застаём вас двоих... Тебя на... — она закрывает рот ладонью и качает головой, словно её сейчас стошнит.
Я сжимаю кулаки по швам. Мне нужно держать рот на замке и просто терпеть мамины злобные слова. Я не могу навлечь на Дамиано ещё больше неприятностей, устроив с мамой перепалку с криками. Сейчас он наверняка убеждает отца, что мы совершили ошибку. Отец запретит семье когда-либо снова говорить об этом, и на этом всё закончится.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть на этом всё и закончится.
— Если это выплывет наружу, наша семья больше никогда не сможет поднять головы в этом городе. Брачные перспективы Арианы будут разрушены, запятнаны твоим порочным поведением. Все подумают, что Дамиано трахал обеих моих дочерей.
Мне приходится прикусить язык, чтобы не заявить, что Дамиано и через миллион лет не прикоснулся бы к такой избалованной, мелочной принцессе, как Ариана. Мои слова, должно быть, написаны у меня на лице, потому что глаза мамы сужаются от ненависти.
— Какое неуважение ты проявила к этой семье. Какая неблагодарность. Мы с твоим отцом подобрали тебя из сточной канавы, дали тебе лучшее образование. Дорогую одежду. Этот прекрасный дом для жизни. Ты отплатила за нашу щедрость ядом и презрением. Внутри тебя есть что-то гнилое, Люси. Я увидела это в самый первый раз, когда посмотрела тебе в глаза. Ты родилась гнилой и выросла гнилой. Тебя невозможно любить.
Своими словами мама словно проникает внутрь меня, злобно сжимает моё сердце своей рукой и сдавливает его. Разве я не знала всегда, что меня невозможно любить? Вот почему моя настоящая мама бросила меня. Она знала, что я родилась сломленной и грязной, и мама тоже это знает.
Красные задние огни вспыхивают на периферии моего зрения. Ногти с силой впиваются в ладони.
— Нам вообще не следовало привозить тебя сюда, — цедит мама.
— Я никогда не хотела сюда приезжать, — огрызаюсь я в ответ. Я только ухудшаю свое положение, но ничего не могу с собой поделать. Боль внутри меня слишком велика, и она сама изливается из моих уст. — Я никогда не хотела, чтобы вы было моими родителями. Дамиано пришлось уговаривать меня, и я ненавидела каждое мгновение под этой крышей, проведённое не с ним. Я ненавижу вас. Я ненавижу отца. Каждую секунда, которую я проводила с вами обоими и Арианой, я жалела, что вообще вас встретила.
Глаза мамы вспыхивают, она замахивается и снова бьёт меня со всей силой своей ненависти. Боль взрывается в моей саднящей щеке, а в глазах щиплет.
— Ах ты неблагодарная маленькая сука! — мама бурей вылетает из комнаты и захлопывает дверь. Ключ поворачивается в замке, щелчок звучит громко и бесповоротно.
Я опускаюсь на пол и рыдаю. На этот раз я действительно доигралась. Единственное, что удерживало меня в безопасности в этом доме, — это притворство, будто я покорна своим родителям. Интересно, запрут ли меня здесь мама с отцом навсегда и скажут всем, что я умерла? Интересно, причинят ли они вред Дамиано из-за меня? В его глазах был неподдельный страх, когда я спрашивала его, на что способен отец, — отголоски тех ужасных вещей, свидетелем которых он был и которые скрывает от меня. Он всегда говорил мне, что я не хочу знать, что отец может с нами сделать. Возможно, скоро я это узнаю.
Крепко прижав кулак к бурлящему животу, я не могу ничего делать, кроме как плакать, слёзы катятся по моим щекам и капают на ковёр. Меня бросили. Эти четыре стены — моя тюрьма.
Всего несколько часов назад мы с Дамиано шли рука об руку. Бок о бок. Мы пытались строить союзы. Мы были партнёрами.
Я не слышу ничего из того, что происходит снаружи. Пару раз мне приходит в голову мысль связать простыни и попытаться сбежать, но я, скорее всего, сорвусь и разобью себе голову о террасу внизу. К тому же, куда мне идти?
— Пожалуйста, пусть мы с Дамиано выберемся из этого живыми, — лихорадочно шепчу я. — Не дай ему пострадать из-за меня. Позволь нам как-нибудь быть вместе. Он всё, что у меня есть.
Когда спустя какое-то время замок моей спальни отпирается и дверь открывается, я поднимаю глаза со вспыхнувшим в сердце страхом, ожидая увидеть отца и что он изобьёт меня ещё сильнее, чем мама. К моему удивлению, в комнату входит Дамиано и закрывает за собой дверь. Его глаза кажутся опустошёнными, и он не может посмотреть мне в лицо.
Он пристально смотрит на ключ в своих руках.
Холодок пробегает по моему позвоночнику. Почему этот ключ у Дамиано? Неужели мужчина, которого я люблю, теперь мой тюремщик?