Страница 52 из 89
— Расскажи мне, почему мне позвонил Франческо и сообщил, что в его сына Антонио сегодня стреляли Соколи. Объясни мне со всеми грёбаными подробностями, Дамиано, почему ты оказался в пустом ресторане с доном Кристиано, доном Винченцо, Рафаэлем Луканией и своей сестрой. Ты делал то, что я запретил тебе делать, не так ли?
Я держу подбородок поднятым и смотрю прямо перед собой.
— Так и есть.
— Если бы ты не был моим сыном, я бы выжег паяльной лампой эту татуировку в виде гадюки на твоей руке и пустил тебе пулю в голову. Ты хоть понимаешь, как это выставляет меня перед моими капо? Сын Франческо может умереть, и всё потому, что ты пошёл за моей спиной играть в дона.
— Скажи им, что это была твоя идея.
— Моей идеей было взять с собой Люси? — ревёт он.
Я говорю твёрдым и ровным голосом, но не повышаю его. Я не хочу, чтобы это звучало так, будто я бросаю вызов его власти.
— Люси — лучшая подруга Адоры Вичи. Через Адору у Люси есть связи с Винченцо Вичи и Кристиано Монтони, которых нет у меня. Было стратегически разумно взять её с собой.
— Не стой здесь и не неси мне это дерьмо, — злится отец. — Ты даже не собираешься притвориться, что сожалеешь о содеянном?
— Мне жаль Антонио, но я не жалею, что пытался найти союзников для Бароне.
Отец поднимает руку и бьёт меня тыльной стороной ладони по лицу. Я вижу приближающийся удар, но даже не пытаюсь защититься. Он бьёт со всей своей яростной силой, заставляя меня пошатнуться. Боль взрывается в моей щеке. Я часто моргаю и трясу головой, затем выпрямляюсь и снова устремляю взгляд в стену.
Не реагируй. Не позволяй ему увидеть, как сильно я хочу ответить ему собственным ударом. Прими его жестокость ради Люси.
— Как ты думаешь, что эти люди Соколи говорят своему крие прямо в эту минуту? — кричит отец. Крие - это их слово, означающее «босс». — Они говорят ему: Люси Бароне знает, что замышляют дон Карлуччи и его сын. Люси Бароне можно схватить, изнасиловать и пытать, пока она не расскажет нам всё, что знает. То же самое они будут говорить о твоей матери и Ариане. Теперь они все в опасности. О чём, блядь, ты думал?
У меня всё обрывается внутри.
— У меня не было намерения подвергать их опасности. Мы сможем их защитить.
— Держать их подальше от нашего семейного бизнеса — вот что было защитой, а ты только что всё разрушил. А потом в ванной... Люси... Твоя сестра... у меня язык не поворачивается это сказать. Я никогда ещё не испытывал к тебе большего отвращения и стыда, Дамиано. Мой собственный сын. Симпатичный парень, у которого может быть любая женщина, какую он только пожелает. Я не понимаю. — отец ходит взад-вперёд. — Я знал, что с этой девчонкой что-то не так. Она слишком привязана к тебе. Слишком зависима. Как чёртова тень. Она соблазнила тебя, верно? Вцепилась в тебя своими когтями, как грёбаная ведьма.
— Она твоя дочь, — восклицаю я. — Не говори о ней так. То, что происходит между нами — это моя вина, а не её.
Отец с рычанием поворачивается ко мне.
— Ты действительно ждёшь, что я в это поверю? У тебя есть другие женщины. У тебя есть друзья. Люси бродит по этому дому как призрак. Она ничего не делает, и у неё нет никого, кроме тебя. Она вцепилась в тебя, как демон, и если ты не будешь осторожен, она утянет тебя за собой в ад. Я не позволю этому случиться.
Я делаю шаг вперёд, так что мы оказываемся лицом к лицу.
— Это была моя вина. Поступай со мной так, как сочтёшь нужным, но оставь Люси в покое. Мама уже достаточно её напугала и расстроила. Я сделаю всё возможное, чтобы доказать, что мама, Ариана и Люси в безопасности, и что Люси не представляет угрозы. Я сам убью каждого Соколи.
— И я должен доверять тебе, зная, что мой собственный сын морально разложился? Я терпел так много от этой непослушной, угрюмой девчонки только потому, что она твоя кровь, а ты мой сын, но теперь она перешла черту.
Должен ли я сделать это? Сказать отцу, что на самом деле мы не родственники и что мы лгали ему все эти годы? Но это сделает Люси ещё более уязвимой, чем когда-либо. То, что она якобы является моей плотью и кровью — единственное, что удерживает отца от того, чтобы ворваться наверх и свернуть ей шею.
— Папа, послушай меня. Я отдал тебе свою жизнь. Я буду и дальше отдавать тебе всё, пока мы все остаёмся семьёй под этой крышей.
От этих слов во рту становится горько, как от пепла. Люси не моя сестра. Она никогда не была моей сестрой. Она женщина, которую я люблю, но я только что поклялся отцу, что мы останемся семьёй.
Отец молча ходит взад-вперёд, а я держу рот на замке, вопреки всему надеясь, что мои слова дошли до него.
Наконец он запускает руку в волосы, поправляет манжеты и, кажется, принимает решение. Повернувшись ко мне, он говорит:
— Вот что произойдёт. Люси уедет работать за границу к одному из моих партнеров. Ты не будешь знать ни где она, ни с кем, и ты прекратишь с ней любые контакты. Ты больше никогда с ней не заговоришь и сосредоточишься на защите своей матери и Арианы. Я не потерплю от тебя ни единого возражения по этому поводу. Я в одном шаге от того, чтобы избить эту девчонку до полусмерти и выбросить её в сточную канаву. Вам обоим повезло, что я её не убил.
У меня темнеет в глазах от того, как отец угрожает Люси.
Внезапно я переношусь из кабинета отца. Я вижу это с ужасающей отчётливостью. Люси кричит, охваченная огнём. Её кожа покрывается волдырями. Её волосы пылают. Её прекрасные карие глаза расширены от ужаса и боли, пока пламя пожирает её плоть. Она тянется ко мне, умоляя спасти её, но меня там нет. Я бессилен, пока она сгорает заживо.
Моя вина. Все это моя вина.
Меня бросает в холодный пот. Запах дыма наполняет мои ноздри, хотя здесь нет никакого пожара. Только воспоминание о нём. И крик. Всегда этот крик.
Крик вырывается из моей груди:
— Нет! Ты не тронешь её и не отошлёшь прочь.
— Дамиано, я предупреждаю тебя, — рычит отец. — Больше ни слова.
Я дышу тяжело и часто. Он не шутит. Он убьёт её. Но если Люси отошлют неизвестно куда, её некому будет защитить, и я больше никогда её не увижу. Эта мысль — как нож в сердце.
— Папа, послушай меня, — настойчиво говорю я. — Люси должна остаться в Малусе. Она нужна мне. Я люблю её.
— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты потащил её на ту встречу. Если её схватят Соколи, по крайней мере, она не сможет многого рассказать.
Я цепляюсь за его слова и нагло вру:
— Люси знает всё. Я рассказал ей всё о семейном бизнесе. Абсолютно все наши секреты.