Страница 44 из 89
Мои ногти впиваются в ладони, пока унижение разливается по моему телу. Почему отец вечно принимает чью угодно сторону, только не мою?
— Люси извинится перед этим куском дерьма только через мой труп, — закипает Дамиано. — Димитриу напишет моей сестре самые раболепные и искренние извинения, которые мужчина когда-либо приносил женщине, иначе я отрублю ему пальцы. Люси — это семья, а мы защищаем семью. Более того, ты должен благодарить Люси за ее тяжелую работу. Мы выручили четыре с половиной миллиона долларов сегодня вечером, что гораздо больше того, на что советовал рассчитывать ювелир. И все это благодаря ей.
Я слегка приподнимаю подбородок, слыша, как Дамиано гордится мной. По крайней мере, кто-то в этой комнате знает мне цену.
Как мне заставить отца тоже это увидеть?
Отец — бизнесмен. Единственный способ достучаться до него — это холодные, упрямые цифры.
— Отец, я ценность, а не обуза. Если у тебя будут еще дела, связанные с драгоценными камнями, я возьму их на себя — если только ты не предпочтешь терять значительную долю прибыльного предприятия в пользу кого-то не из семьи. Сколько ювелир собирался забрать себе сегодня вечером? Двадцать процентов?
— Двадцать пять, — вставляет Дамиано.
— Я не беру никакой доли, — указываю я. — Все эти деньги остаются в семье, и я не прошу ничего взамен, кроме позволения помогать. — На самом деле, мне хотелось бы услышать простое «спасибо» и немного чертовой поддержки, когда меня лапают. Но начнем с малого.
Отец долго смотрит на меня, пока я задерживаю дыхание. Наконец он поворачивается к Дамиано.
— Жду тебя завтра утром у себя в кабинете.
Без лишних слов он покидает пентхаус.
Моя надежда сдувается как воздушный шарик. Я действительно думала, что получу хоть какое-то признание от отца сегодня вечером. Что он будет впечатлен мной и скажет, что я отлично справилась, но он не может переступить через тот факт, что я женщина, а мафиозным женщинам место дома.
Дамиано обнимает меня и прижимается губами к моему лбу, окружая своим теплом и любовью.
— Ты была потрясающей. Я бы не справился без тебя.
Я слабо улыбаюсь:
— Спасибо. По крайней мере, кто-то меня ценит.
Он берет мое лицо в ладони и ласкает щеки большими пальцами.
— Никогда в этом не сомневайся. Ты действительно влепила пощечину Димитриу и послала его к черту?
— Да.
Он посмеивается.
— Моя девочка. Люблю видеть, как твои глаза сияют так же, как сегодня вечером.
Теплое чувство разливается у меня в животе, а сердце начинает бешено колотиться. Мы прижаты друг к другу, и лицо Дамиано находится всего в нескольких дюймах от моего.
Он берет мой подбородок большим и указательным пальцами и опускает свои губы к моим. Бабочки бунтуют в моем животе, и я слегка дышу в предвкушении.
На мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. По-настоящему поцеловать.
Его приоткрытые губы едва касаются моих — самое легкое прикосновение, пока наше дыхание смешивается. Пламя лижет меня изнутри, и я жду, когда он увлечет нас обоих в блаженство и поцелует меня. Его глаза закрыты, а ресницы кажутся темными на фоне щек, но он не берет мои губы в плен.
Он терзает нас обоих. Наказывает себя за то, что произошло с Арианой. Отказывает нам обоим в том, что мы обещали друг другу.
— Давай отвезем тебя домой, — шепчет он, все еще не открывая глаз, его губы движутся по моим. — Мне нужно выбить для тебя письменные извинения.