Страница 43 из 89
— Других ставок нет? Тогда я считаю себя победителем. Спасибо всем, кто пришел сегодня вечером. Ваши изделия будут доставлены вам, как только пройдут платежи или будут переданы наличные.
Я бросаю быстрый взгляд на отца, гадая, доволен ли он тем, как прошел сегодняшний вечер. Я говорила разумно и подробно о каждом изделии и смогла ответить на все вопросы. Я не следила за ставками, но думаю, мы заработали больше, чем планировал Дамиано — больше трех миллионов, даже без учета его импульсивной ставки в двести тысяч долларов.
Отец сжимает подлокотники своего кресла, он выглядит напряженным и недовольным, и у меня внутри все сжимается. Я знаю, что он никогда не полюбит меня так, как любит Дамиано, но что мне нужно сделать, чтобы убедить его в том, что я ценный кадр для этой семьи? Я начинаю верить, что это невозможно.
Я направляюсь обратно в спальню, и Дамиано следует за мной.
Как только мы оказываемся наедине, он, словно голодающий, притягивает меня в свои объятия и прижимается поцелуями к моей шее.
— Я никогда не видел тебя такой. Ты держала всю комнату на мизинце. Ты была великолепна.
Я обвиваю руками его шею и улыбаюсь. Я счастлива, и Дамиано счастлив, даже если отец — нет.
— Я рада, что смогла помочь, и надеюсь, мы сможем повторить это как-нибудь снова. Постоянно. Я ненавижу быть в разлуке с тобой.
— Я тоже ненавижу быть в разлуке с тобой.
Я прикасаюсь к ожерелью на шее и смотрю на него снизу вверх.
— Зачем ты купил это для меня?
Дамиано снова прижимается поцелуем к моей шее.
— Потому что я никогда не видел тебя более красивой. Почему ты не сказала мне, что ты эксперт по ювелирным изделиям? Я знаю, что ты не могла взять всю эту информацию из записей.
— Я изучала камни и украшения после школы. Я думала, ты знаешь. — Я играю с его галстуком, все еще улыбаясь. — Думаю, ты разозлил Кристиано Монтони.
— Мне плевать. Сейчас я заберу все эти миллионы у наших гостей, и мы поедем домой.
Я упаковываю украшения и отдаю запертый чемодан одному из вооруженных людей отца, после чего отправляюсь на поиски ванной комнаты. Только когда я сворачиваю за угол и оказываюсь вне поля зрения гостиной и Дамиано, я понимаю, что кто-то пошел за мной.
Мистер Димитриу, и, судя по выражению его лица, он в восторге от того, что застал меня одну.
— Вы много знаете о драгоценных камнях. Это впечатляет.
— Спасибо, но мне нужно вернуться к... — Я обрываю фразу со вздохом, когда мистер Димитриу тянется к моей заднице и сжимает ее так, словно я кусок фрукта в продуктовом магазине.
— Ювелирные изделия — ваш особый интерес? — спрашивает он, уставившись на мою грудь и преграждая мне путь другой рукой.
— Убери от меня свои руки, — цежу я, чувствуя, как краска гнева заливает щеки.
Дамиано — единственный мужчина, который когда-либо прикасался ко мне подобным образом. Он единственный мужчина, которому позволено так прикасаться ко мне. От него это ощущается совершенно иначе. Из-за мистера Димитриу я чувствую себя грязной, и не знаю, чего мне хочется больше — расплакаться или вырвать.
Мистер Димитриу прижимает меня ближе к стене.
— Это не очень вежливо, учитывая, что я только что выложил несколько сотен тысяч долларов за драгоценности, которые вы тут всучивали.
— И раз уж вы сделали ставку на драгоценности, я должна позволить вам лапать меня? — Я вырываюсь из его хватки и бью его по лицу изо всех сил. — Пошел ты к черту вместе со своими деньгами.
Отец сворачивает за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как я матерю мистера Димитриу и бью его.
С горящими глазами Димитриу промакивает губу и поворачивается к отцу.
— Эй, у этой суки хромают манеры. Я не ожидал такого оскорбления.
— А я не ожидала, что меня будет лапать кто-то настолько старый и уродливый, как ты, — огрызаюсь я, и его лицо багровеет от ярости.
Отец хватает меня за предплечье, тащит обратно в спальню и силой усаживает в кресло.
— Ты будешь сидеть здесь и не шелохнешься. Я разберусь с тобой, когда все уйдут.
— Но я...
— Ни слова больше, Люси. — Он выходит и хлопает дверью за собой.
Я вцепляюсь в сиденье кресла, безмолвно кипя от ярости, пока слушаю, как голоса в соседней комнате постепенно затихают по мере того, как все расходятся.
Наконец я слышу возглас Дамиано:
— Он сделал что с Люси? Где моя сестра?
Дамиано врывается в комнату, его кудри падают на сверкающие глаза. Он видит меня, сидящую в кресле, подходит широкими шагами, опускается на одно колено и берет мою руку. Потянувшись, чтобы обхватить мою щеку ладонью, он взволнованно спрашивает:
— Ты в порядке? Он сделал тебе больно?
Я любуюсь красивым, обращенным ко мне лицом Дамиано.
— Пострадало только мое достоинство. Не могу поверить, что у него хватило наглости ухватить меня за задницу, пока ты и отец были здесь.
Его глаза темнеют.
— Этот ублюдок прикасался к тебе? — Он поднимается на ноги и прижимается поцелуем к моему лбу. — Мне так жаль. И я заставлю его пожалеть еще сильнее.
Я свирепо смотрю на отца, который зашел в комнату следом за Дамиано. Вот это — правильная реакция, когда кто-то из твоей семьи подвергается сексуальным домогательствам. Поцелуи и обещания мести.
— Дамиано, отвези сестру домой и больше никогда не привлекай ее к семейным делам. Она не умеет себя вести.
Ярость бурлит в моей крови. Я поднимаюсь и встаю лицом к отцу.
— Я не умею себя вести? Меня облапали, но я не вонзила этому старому развратнику нож в шею. Я думаю, это заслуживает медали. О, и это не единственное насилие, которое я предотвратила сегодня вечером. Мы были в шаге от публичного унижения одного из твоих гостей, но я все сгладила.
Отец прищуривается.
— Какого еще публичного унижения?
Я чувствую сильное, надежное присутствие Дамиано за спиной, его поддержку.
— Браслет любовницы мистера Каттанео. Она взмокла как мышь, когда я его осматривала, потому что рубины там фальшивые. Кто-то, должно быть, продал настоящие камни и заменил их имитацией. Я не хотела, чтобы Дамиано провел остаток ночи, расчленяя убитое тело этой девки в ванне, поэтому сделала вид, что рубины настоящие. Расскажи мне еще раз, как я не умею вести себя в вашем мире.
— Понятно, — ледяным тоном говорит отец. — Значит, все еще хуже, чем я думал. Ты солгала, чтобы выгородить шлюху, ударила гостя и спровоцировала брата на то, чтобы разозлить нового дона Монтони. Димитриу ждет извинений, и ты ему их принесешь.