Страница 39 из 89
Глава 9
Люси
Я бью по боксерским лапам, которые держит мой личный тренер, с такой силой, что он, наконец, опускает их в знак капитуляции.
— Воу, Люси. Я начинаю думать, что ты пытаешься меня убить.
Я вытираю вспотевший лоб предплечьем и расстегиваю боксерские перчатки.
— Извини. У меня много всего на уме.
Например, тот факт, что мой брат снова меня игнорирует. С тех пор как Ариана застукала нас, Дамиано относится ко мне так, словно я сделана из стекла. Мы ведь обещали, что будем работать вместе и станем сильнее. Он целовал меня на фоне полыхающего пламени и обещал, что найдет способ для нас быть вместе. По-настоящему вместе.
А теперь он даже не смотрит мне в глаза.
— Чье лицо ты себе представляла?
— Я думала о своей семье, — злобно бросаю я.
Он усмехается:
— Что ж, это объясняет такую ярость. Дуй в душ, увидимся в среду.
Я еще раз извиняюсь и благодарю его за тренировку, после чего направляюсь в раздевалку. Девяносто минут кикбоксинга и силовых тренировок так и не утихомирили клубок яростных эмоций внутри меня. Мне ни разу не удалось поговорить с Дамиано наедине с тех пор, как мы были в его постели. Каждый раз, когда Ариана смотрит на меня, ее губы кривятся в отвращении. Мама с папой не кричали на меня и не выставили из дома, так что, полагаю, она им еще ничего не рассказала. Пока еще.
Хотелось бы мне знать, что такого Дамиано сказал ей, чтобы заставить замолчать.
Я снимаю пропотевшую спортивную одежду и встаю под душ, врубая воду на полную мощность. Это несправедливо. Мы наконец-то уединились и дошли до самого горячего в его постели, как нас тут же поймали. Ему оставалась какая-то секунда, чтобы войти в меня полностью и сделать своей. Я всю свою чертову жизнь берегла девственность ради него.
Выражение ужаса на лице Арианы, когда она увидела его на мне, вероятно, глубоко врезалось в его психику — такой маленький намек на ядерный взрыв, который произойдет, если мама с папой когда-нибудь застанут нас в постели вместе. Я никогда не ладила с сестрой, но прямо сейчас я готова ее задушить.
Я подставляю шею под струи воды, поворачивая голову из стороны в сторону. Может, пришло время раскрыть нашу тайну? Отец ведь не станет так сильно злиться на нас за то, что мы лгали ему все эти годы, верно?
Я прикусываю губу. Я знаю отца не так хорошо, как Дамиано, но достаточно для того, чтобы бояться его. Рассказать ему правду — глупая затея. Если он узнает, что мы лгали ему все эти годы, отец будет в ярости. В убийственной ярости.
Я долго стою под горячими струями. Любой сценарий, который я прокручиваю в голове — честность, секретность, ложь — заканчивается тем, что меня вышвыривают из семьи, и я больше никогда не увижу Дамиано. Либо меня просто убьют.
Я играю с огнем, но не готова прекратить борьбу. Любовь Дамиано — не единственное, чего я жажду. Я отказываюсь быть выданной замуж за незнакомца по выбору моего отца. Я хочу доказать свою полезность другими способами и оставаться рядом с Дамиано как его равная.
Вечером, когда я прихожу в столовую, Дамиано сидит там в одиночестве. Когда наши взгляды встречаются, в его глазах вспыхивает неприкрытый голод. Точно такой же взгляд был у него возле горящего склада перед тем, как он меня поцеловал. Мы делаем шаг навстречу друг другу и оказываемся в объятиях друг друга.
Наше первое настоящее объятие с тех пор, как Ариана застукала нас.
— Я скучал по тебе, — выдыхает он.
Он берет мое лицо в свои ладони и осыпает поцелуями мои щеки, лоб и шею. Отстранившись, он закусывает нижнюю губу, отчаянно жаждя почувствовать мой вкус. Он забирает его отовсюду, кроме моих губ.
Мои пальцы сжимаются на его плечах.
Я же знаю, что ты хочешь этого, так просто поцелуй меня.
Но я уже достаточно умоляла его. Если он не хочет прикасаться к моим губам, это его потеря. У меня на уме другие вещи.
— Итак, насчет нас с тобой, — легкомысленно говорю я.
Он тут же напрягается, но его взгляд опускается к моему рту, а большие пальцы ласкают мои обнаженные плечи.
— Нас с тобой?
— Семейный бизнес. Дела мафии. Я же говорила тебе, я хочу быть в деле.
Дамиано долго смотрит на меня. Я задерживаю дыхание, готовясь к тому, что он откажет мне, и мысленно подбираю аргументы, доказывающие его неправоту.
Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни.
— В тех местах, где я бываю, к женщинам относятся как к собственности, а не как к людям. Мне это не нравится, и я с этим не согласен, но в Малусе дела обстоят именно так.
— Мне плевать, что обо мне думают другие, кроме тебя. Я хочу сделать это для себя.
— Это опасно.
— Дамиано, тебе не обязательно брать меня на перестрелку. — Я делаю паузу, понимая, что мы оба сейчас вспомнили тех Соколи, которых подстрелили и убили. — Я буду проверять склады вместе с тобой. Заполнять таблицы. Чистить оружие. Все что угодно. Главное — быть с тобой, а не торчать дома, покрываясь пылью, как безмозглое украшение. — Я подхожу ближе, удерживая его взгляд. — Разве я не доказала тебе свою полезность, когда спасла твою жизнь?
Он ласкает мое лицо, и в его глазах столько любви и тепла. С самого первого дня, как я его встретила, Дамиано хотел только одного — сделать меня счастливой.
— Как насчет того, чтобы помочь мне заработать три миллиона долларов сегодня вечером?
Мое сердце бешено колотится от волнения. Три миллиона долларов? Возможно, я и живу в роскоши, но у меня нет собственных денег. Если я помогу ему заработать три миллиона, они все равно не станут моими. Они будут принадлежать отцу, но я буду знать, что помогла семье без необходимости надевать кольцо на палец и говорить «согласна». Это шаг к той жизни, которую я хочу. К той жизни, которую мы с Дамиано обещали друг другу.
— В скольких людей мне придется выстрелить?
Дамиано берет мою челюсть большим и указательным пальцами, любуясь мной с изящной улыбкой на губах. Его голова наклоняется ниже, он заигрывает с мыслью о поцелуе, и я не могу сдержать свои губы, которые приоткрываются, когда я подаюсь к нему.
— С таким красивым лицом, как у тебя, сестренка? Тебе не понадобятся пули. Они и так уже покойники. — Он прижимается губами к моему уху и соблазнительно шепчет: — После ужина надень свое черное бархатное платье и туфли на каблуках. Мы едем в «Коринфиан». И ничего не говори отцу. Это будет наш секрет.
Я вздрагиваю от предвкушения. За пределами столовой слышны шаги. Дамиано в последний раз крепко сжимает меня, и мы расходимся.