Страница 38 из 89
Внезапно дверь моей спальни распахивается.
— Дамиано, отец сказал, что тебе нельзя водить девок...
Я резко поворачиваю голову, и Люси подо мной делает то же самое. В дверном проеме стоит наша сестра. Злорадная улыбка Арианы гаснет, и лицо бледнеет. Она думала, что застукает меня с какой-то девицей в постели. Она видит, что мы оба голые, я лежу на Люси, а ее бедро закинуто мне на плечо. Она, вероятно, видит каждую гребаную деталь того, что мы делаем, включая то, что я на дюйм нахожусь внутри женщины, которую Ариана считает моей сестрой.
У Арианы глаза едва не вылезают из орбит.
— Что, черт возьми, здесь происходит?
Пальцы Люси сильнее сжимают мои плечи, и в ее глазах читается страх. Искренний страх, какого я не видел у нее с десятилетнего возраста. Мы должны были быть осторожными, а я только что все разрушил.
— Я все расскажу маме и папе. — Ариана разворачивается на пятках и марширует прочь.
Люси в ужасе закрывает лицо руками. Она дышит так часто, что мне кажется, у нее сейчас начнется паническая атака.
— О Боже. Нет, нет, нет.
— Я разберусь с ней. Все будет хорошо, — настойчиво говорю я Люси, хотя мое собственное сердце бешено колотится от паники.
Я поднимаюсь с постели, натягиваю спортивные штаны и бросаюсь за сестрой.
— Ариана. Ариана.
У нее нет времени добежать до мамы и папы раньше, чем я поймаю ее, поэтому она бросается в свою спальню и пытается захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Я с силой толкаю ее и протискиваюсь внутрь. Ариана отступает от меня, ее лицо яростное и бледное от шока. Я хочу находиться здесь не больше, чем она хочет видеть меня, но нельзя допустить, чтобы ее угроза рассказать родителям о увиденном воплотилась в жизнь.
— Я знала, что с вами двоими что-то не так. Я знала это. У вас обоих крыша поехала. Я умоляла маму и папу не усыновлять эту парочку травмированных уличных оборвышей, а теперь вы трахаетесь. Вы брат и сестра. Меня сейчас стошнит.
— Ничего не было. Посмотри на меня. Ничего не было.
— Ты был голым, и твой член был в ней. Я все видела. Мне хочется выжечь себе глаза кислотой. Тому, что вы делали, нет невинного объяснения, так что даже не пытайся.
Я мечусь по комнате и возвращаюсь к Ариане. Я мог бы пригрозить ей. Мог бы притвориться, что собираюсь сделать ей больно. Она не из храбрых, в отличие от Люси, которая даже не вздрогнула, когда я проткнул кому-то язык вилкой или когда прямо рядом с ней взорвался склад. Я слишком упорно работал все эти годы, чтобы наша раздражающая сестрица все испортила нам прямо сейчас.
— Как мне замять это дело? Должно же быть что-то, чего ты хочешь.
Ариана удивленно приподнимает брови.
— Ты даже не попытаешься меня переубедить? У тебя нет ни одной лжи, чтобы затуманить мне мозги? Мол, моим глазам все показалось. Она помогала тебе размять потянувшуюся мышцу бедра. Постарайся получше, ты, мерзкий урод.
Я стискиваю челюсть. Мы играли в игру, и все вышло из-под контроля из-за моей ревности. Люси не должна была дразнить меня рассказами о том, как к ней прикасаются другие мужчины. Она знает, что это сводит меня с ума.
— Мне плевать на тебя настолько, что я не собираюсь тебя в чем-то убеждать. Просто скажи, чего ты хочешь, чтобы держать рот на замке.
Ариана скрещивает руки на груди и разглядывает меня прищуренными глазами. Она долго молчит, пока пульс стучит у меня в ушах.
— Я хочу услугу.
— Какую услугу?
— Я еще не решила, — говорит она, пожимая плечами. — Я дам тебе знать, когда придумаю что-то, что стоит моего молчания. Это будет что-то грандиозное. Если мама и папа узнают, какими мерзкими вещами вы двое занимаетесь, они отправят Люси куда-нибудь очень, очень далеко. Им не нужен грязный, позорный скандал вокруг их идеального мальчика. — Ее глаза расширяются в насмешке.
Я думаю о том, насколько опасно обещать Ариане услугу, любую услугу. Но это моя вина, и я должен все исправить. У меня нет другого выбора, кроме как согласиться.
— Ладно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — И ты даешь слово, что сохранишь увиденное в тайне?
Она ухмыляется мне в лицо:
— Забавно, что ты сам понимаешь, насколько то, что вы делаете, отвратительно и неправильно, и пытаешься это скрыть.
Я делаю угрожающий шаг к ней, и она с вскриком отпрянет назад. Ее спина ударяется о стену спальни. Понизив голос, я предупреждаю ее:
— Ты получишь свою услугу, но если ты нарушишь данное мне слово, я заставлю тебя заплатить. Ты моя сестра, и я не собираюсь причинять тебе боль, но если ты перейдешь мне дорогу, я узнаю, кого ты любишь, я уничтожу их и заставлю тебя смотреть. Я растопчу твое сердце. Ты меня поняла?
Ее лицо искажается от страха, и она дрожит, глядя на меня снизу вверх.
— Ты гребаный психопат.
Я развожу руки в стороны и холодно улыбаюсь ей:
— Я именно тот, кто нужен нашему отцу.
Я убираю улыбку с лица и с грохотом вылетаю из ее спальни.
Когда я возвращаюсь к своей постели, Люси уже и след простыл. Я провожу рукой по простыням и чувствую теплое пятно, оставленное ее телом. Я уже скучаю по ней. Я ложусь в это уходящее тепло Люси и глубоко вдыхаю, проводя пальцами по простыням, словно она все еще со мной. Мои пальцы натыкаются на хлопок, и я сжимаю трусики Люси в кулаке. Поднеся их к лицу, я вдыхаю аромат и стонаю.
Люси.
Она пахнет всем, чего я желаю.
Я сажусь, сдвигаю пояс спортивных штанов и достаю свой член. Одной рукой прижимая трусики Люси к лицу и вдыхая ее запах, я яростно наяриваю себе. Быстро, тяжело и отчаянно. Если бы нас не прервали, я мог бы прямо сейчас сделать ее своей. Я мог бы уже знать, какие звуки она издает. Как меняется ее лицо от наслаждения. Будет ли она повторять мое имя снова и снова или просто выдохнет его один раз, вонзая ногти в мою спину. Моя прекрасная, идеальная Люси.
Я кончаю длинными, влажными струями прямо на простыни.
Тяжело дыша, я смотрю на устроенный мной беспорядок. Интересно, находится ли она по ту сторону этой стены, занимаясь точно тем же самым, чувствуя себя такой же одинокой и неудовлетворенной.
Я со стоном откидываюсь на кровать.
Нас застукали. Мы едва не потеряли все. Мы все еще можем потерять все, потому что я не смог сдержать свою ревность. Я уже подвожу ее.
Мой телефон звонит, и я бросаю взгляд на него на тумбочке. Это отец, без сомнения, хочет поговорить о делах. Он звонит мне только по делам. Мне придется взять себя в руки и вести себя так, будто это самый обычный день перед доном Карлуччи, жестоким и беспощадным главой преступного клана Бароне.