Страница 37 из 89
— Ты, должно быть, забыл о нем из-за всех этих Джессик и Фэйт, которых ты трахаешь. Ты ходишь на свидания чуть ли не каждые выходные. Ты думал, я все это время в монашках ходила?
— Я хожу на свидания ради приличия. Ты хоть представляешь, как странно это выглядело бы, если бы я этого не делал?
Я знаю, что она провоцирует меня намеренно, но это знание не мешает мне испытывать яростную, ослепляющую ревность от мысли, что кто-то другой может наслаждаться тем, чего я не могу получить. Вчера ночью она убила ради меня. Она целовала меня так, словно я был всем ее миром. Она обещала ждать меня. И теперь она говорит о другом мужчине?
Она пытается выбраться из моей постели, но я хватаю ее и тащу обратно. Она снова пытается уйти, поэтому я нависаю над ней всем телом, зажав ее в постели руками по обе стороны от ее головы. Мой все еще твердый член упирается в ее обнаженное бедро.
— Признай, что ты выдумала этого парня, и я тебя опущу.
Она проводит ладонями вверх по моим бицепсам и нежно проводит ногтями по мышцам плеч. Это ощущается настолько невероятно, что мне приходится подавить стон.
— Зачем мне придумывать парня?
Черт возьми, а что, если она не придумывает? Она красива, ей двадцать лет, и хотя вчера ночью мы заключили пакт, я так и не предъявил на нее права. Может, она думает, что наши обещания ничего не значат.
— Кто он? Сын одного из капо? Только не говори, что это Антонио или Джованни. Я их убью.
На этих ее идеальных губах играет улыбка.
— Пожалуйста, не ревнуй, Дамиано. Я переживаю за его безопасность, если ты заметишь засосы, которые он оставил по всему моему телу…
Я тяжело дышу носом, свирепо глядя на нее. Она это делает. Она пытается меня завести. Проверяет меня. Проблема в том, что это работает. Футболка, которая на ней надета, закрывает плечи и доходит до бедер. На предплечьях и ногах никаких следов нет. Я хватаю ее за челюсть и поворачиваю ее голову то в одну сторону, то в другую, осматривая шею.
— Я не вижу никаких засосов.
— Слава богу, ты не слишком внимательно искал, — говорит она с притворной покорностью. — Тебя бы так разозлило, если бы ты их увидел.
Она снова пытается выбраться из постели, но я кладу руку ей на плечо и прижимаю обратно.
— Ты никуда не пойдешь, пока я не выясню, сочиняешь ты это или нет.
Я хватаю ее футболку, мою футболку, потому что она постоянно их ворует, и медленно тяну ее вверх. На ней крошечные белые трусики, и я тяжело сглатываю при виде них, любуясь сочными изгибами ее бедер.
— Признай, что ты выдумала парня, пока все это не стало для тебя неловким.
Она перебирает пальцами по моим плечам с улыбкой на губах.
— Нет, не надо. Перестань. Мне так неловко.
Я стискиваю зубы. Она издевается надо мной. На ее бедрах и животе нет никаких засосов. Я пронзаю ее строгим взглядом и продолжаю задирать футболку, ожидая момента, когда она сломается и скажет мне, что все это выдумала. Я обнажаю нижнюю часть ее груди, но все, что она делает, это тихо вздыхает и выгибает спину.
Мне нужно остановиться. Это именно то, чего, как я говорил ей, мы не можем делать. Но моя ревность — это живое существо, терзающее меня изнутри.
Я полностью стягиваю футболку и отбрасываю ее в сторону. Люси лежит подо мной топлес, на ней только белые трусики. Ее грудь идеальна. С розовыми сосками, как раз такого размера, чтобы поместиться в моей ладони. Я изучаю ее кожу и торжествующе хмурюсь.
— Никаких засосов тут нет.
Ее глаза горят вызовом.
— Я ничья больше. Так докажи мне, что я твоя.
— Люси, мы не можем.
— Почему нет? — Она выгибается подо мной, и я чувствую каждый мягкий изгиб ее тела, прижатый к моему. — Ты обещал мне, что мы будем осторожны там, где нас могут увидеть другие. В твоей постели нас никто не увидит.
Я никогда не мог устоять перед Люси, когда она смотрит на меня вот так. Словно я — весь ее мир, она полностью мне доверяет, она моя и только моя.
Я целую ее. Голодным поцелуем с открытым ртом, мой язык вонзается в ее рот так же, как мой член жаждет вонзиться в нее. Поцелуй, полный отчаяния, тоски. И страха, потому что даже с закрытыми глазами я прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью спальни.
Никто не должен узнать, что мы поддались тому, что преследовало нас годами. Мы с Люси не можем быть вместе дольше нескольких мгновений, но пока она у меня есть, я собираюсь насладиться каждой каплей ее сладости.
— Дамиано, — тяжело дышит Люси мне в губы. Ее красные ногти оставляют огненные следы на моей спине. — Дамиано, пожалуйста. — Она шепчет мое имя с такой неистовой нуждой, обхватывая своими бедрами мои.
— Если я трахну тебя, — шепчу я между поцелуями, — я вытащу член и увижу на нем красивый след крови или нет?
Кровь, которая будет означать, что она принадлежит только мне.
— Почему бы тебе самому не выяснить?
Я впиваюсь зубами в плоть ее плеча, заставляя ее вскрикнуть, прежде чем заглушить ее рот своей ладонью. Почему она не может просто сказать мне? Она сводит меня с ума. Если это единственный способ узнать наверняка, прикасался ли к ней другой мужчина, я слишком ревнив, чтобы отступить.
Я стягиваю трусики с ее ног, затем хватаю ее за бедро и медленно подтягиваю его к ее груди, закидывая ее колено себе на плечо. Ее киска раскрыта для меня. На кончике моего члена блестит капля смазки, готовая сорваться внутрь нее.
— Осторожнее с играми, в которые ты играешь, Люси, потому что я действительно тебя трахну. — Я провожу подушечкой большого пальца по ее губам. Люси берет мой палец в рот, глядя мне прямо в глаза, пока сосет его. Ее щеки втягиваются, а влажный, теплый язык обвивается вокруг моей плоти. По мне пробегает спазм.
— О, Господи Иисусе, Люси. Я так сильно тебя хочу.
Она тоже хочет меня. Она такая влажная. Головка моего члена скользит по ее лону. Я так близок к тому, чтобы войти в нее целиком. Мы давали обещание. Быть терпеливыми. Быть осторожными. Но все, о чем я могу думать, это ее тело под моим.
— Докажи это, — шепчет Люси, двигая бедрами.
Я больше не могу это выносить. Я обхватываю свой член, смазываю его ее влагой, а затем погружаюсь в нее. Неглубоко. Всего на дюйм. Только самый кончик. Не так глубоко, как мне хочется, но настолько, насколько я осмеливаюсь.
Никогда еще ничто не приносило такого блаженства. Моя решимость рушится, когда ее внутренние мышцы сжимают кончик моего члена. Я собираюсь трахать ее до изнеможения, и мне плевать на последствия.
Люси стонет, когда ее узкий проход растягивается вокруг меня.
— Да, Дамиано. Еще.