Запретная клятва

Глава 7

Люси

Четыре года спустя

Револьвер дергается в моей руке, когда пули одна за другой вылетают из ствола. Силуэт передо мной получает шесть точных попаданий прямо в сердце.

Я снимаю наушники и любуюсь делом своих рук. Сердце бумажной мишени испещрено дырами. Почти идеальные выстрелы с пятидесяти футов. Могу поспорить, во всем Малусе полно «посвященных», которые не умеют стрелять так же хорошо, как я.

Я тайком прихожу в этот тир с шестнадцати лет, с тех пор, как наркоторговцы Соколи вторглись на нашу территорию, а Дамиано признался мне в любви и пообещал, что, когда он станет доном, мы будем партнерами. Настоящими партнерами. Во всем.

Сейчас мне двадцать, но он все еще относится ко мне как к ребенку, которого нужно защищать от большого и злого мира. Когда нас усыновили, это были мы с Дамиано против всех. А потом отец посвятил его в секреты семьи Бароне, от которых меня отстранили только потому, что я женщина.

Я не боюсь опасности. Я могу постоять за себя не хуже любого мужчины. Лучше большинства, если уж на то пошло. Мне просто нужно найти способ доказать это.

Я уже собираюсь перезарядить пистолет и зайти на новый круг, как замечаю время. Стрелка близится к шести вечера, а в семь я должна быть идеально одета и сидеть за семейным обеденным столом Бароне, иначе от мамы мне несдобровать. Я собираю вещи и быстро иду к машине.

Сегодня суббота, а это значит, что на ужине обязателен полуофициальный стиль одежды. Я до сих пор считаю это своего рода нелепостью. В детстве мне везло, если мама вообще вспоминала, что мне нужно поужинать, не говоря уже о том, чтобы переодеваться к столу. В свой первый вечер в особняке Бароне я сидела за обеденным столом в джинсах и футболке, пока моя новая мама тихо и холодно информировала меня, что в этом доме от меня ожидают надлежащего вида к ужину: смарт-кэжуал по будням и полуофициальный стиль по выходным. В Рождество, Новый год и дни рождения членов семьи обязателен праздничный наряд.

Должно быть, я выглядела круглой дурой и была в полном замешательстве, потому что сидевшая напротив Ариана прыснула в кулак, и я была готова сквозь землю провалиться. Моя новая сестра с огромным удовольствием расписывала мне новые правила самым мерзким тоном. Я видела горы новой одежды в своей прекрасной новой спальне, но была слишком потрясена, чтобы прикоснуться хоть к чему-то, не говоря уже о примерке. Я не верила, что все это предназначено для меня. Мне казалось, стоит мне дотронуться до вещей, и Бароне отругают меня за то, что я пачкаю их красивые шмотки. Я так и не смогла избавиться от страха, что я чужая в этом доме.

Сегодня я надеваю облегающее черное бархатное платье, туфли на каблуках и собираю кудри в пучок на затылке. Я выпускаю несколько прядей, чтобы они обрамляли лицо, потому что знаю: Дамиано считает, что так я выгляжу мило. Макияж, помада, золотой кулон и серьги, которые Дамиано подарил мне на прошлое Рождество, и я выгляжу вполне прилично.

Внизу, в столовой, Дамиано в своем черном костюме и галстуке выглядит напряженным, но, увидев меня, он улыбается и делает шаг навстречу.

— Ты прекрасно выглядишь, — бормочет он, коротко обнимая меня за талию и целуя в щеку, как можно дальше от губ. Практически в ухо.

Он делает так постоянно с тех пор, как поцеловал меня в губы на виду у всей закусочной. Прошло четыре года, но я не забыла ни единой детали того, каково это — ощущать его губы на своих. В то упоительное, бешено колотящееся мгновение я думала, что он поцеловал меня намеренно. Что кровь и насилие той ночи заставили его отбросить осторожность и заявить права на то, чего он так жаждал.

На меня.

Но стоило ему отстраниться, как я увидела панику в его глазах.

В ту ночь он признался мне в любви. Пообещал, что, когда станет доном, мы будем вместе. Прошло четыре года, а я все еще жду.

В последнее время Дамиано стал куда сдержаннее в проявлении чувств, и это медленно убивает меня. Ему все еще снятся кошмары, и он принимает меня в свои объятия, пока я успокаиваю его страхи. Я смываю поцелуями пот с его лба, а он держит меня так, словно никогда не хочет отпускать. Его пальцы путаются в моих волосах. У него перехватывает дыхание, когда я рядом.

Но как только он приходит в себя, он настаивает, чтобы я возвращалась в свою комнату.

— Если нас кто-нибудь застукает, — всегда шепчет он с болью в глазах. — Если мама или отец найдут тебя здесь…

Он любит меня. Я знаю, что любит. Он сказал мне это четыре года назад.

Но любовь без возможности быть вместе — это пытка.

Семья занимает свои места за обеденным столом.

Я перевожу взгляд на брата, он мрачен, рассеян и красив как никогда. Клянусь, с каждым разом он становится только привлекательнее. Скулы стали более очерченными. Темные глаза — более опасными и манящими. Мускулистое, подтянутое тело, а нижняя губа такая полная и мягкая. Я пыталась обращать внимание на других мужчин, но никто из них не идет ни в какое сравнение с Дамиано.

Мама ведет вежливую светскую беседу с каждым по очереди, спрашивая, как прошел день. Ариана — единственная, кто говорит долго и подробно, обсуждая свои грядущие соревнования по верховой езде. После школы она тратит кучу времени и сил на выездку, и, судя по всему, она отличная наездница. Она торчит на конюшне почти каждый день.

Отец и Дамиано отвечают сухо и коротко, но мама продолжает улыбаться и не обижается. Она никогда не лезет в их дела. В отличие от меня, она не сгорает от желания узнать подробности того, чем они занимаются. Я наблюдаю, как она изящно отрезает кусочек лосося и отправляет его в рот. Для нее неведение — это блаженство.

Я сжимаю в руках нож и вилку. Как она может так жить? Неужели и мне придется однажды стать такой же — идеальной, глупой, улыбающейся мафиозной женушкой?

Единственный момент, когда безмятежное выражение лица мамы дрогнуло, это когда у отца зазвонил телефон. Он извиняется перед ней, смотрит на экран и поднимается с места.

— Мне нужно ответить.

Между ее бровей пролегает легкая морщинка, пока она провожает его взглядом из комнаты, но она не делает ему замечаний. Она откладывает нож и вилку и не притронется к еде, пока он не вернется. Будь я на ее месте хоть один день, я бы сошла с ума.

Я кривлюсь, потому что, в каком-то смысле, я проживаю ее жизнь каждый день. Я тоже откладываю нож и вилку в ожидании отца, потому что если я этого не сделаю, мама меня отчитает. Это не мой дом, а значит, и выбор не мой. Интересно, когда я выйду замуж, мой муж будет ждать от меня такого же поведения, как у мамы?