Страница 32 из 89
Я бросаю взгляд на Дамиано, которого он не замечает, потому что рассеянно смотрит на дверь, за которой скрылся отец. В груди разливается ноющая боль. Я знаю, какой была бы моя идеальная жизнь, ведь Дамиано пообещал мне ее четыре года назад. Он — дон. Я — его партнер, а не тайный грех. Обсуждение дел семьи за ужином вместо изоляции. Наши общие дети. Свобода.
Иногда я задаюсь вопросом, не жалеет ли он о своем признании и не хочет ли взять свои слова назад?
Отец заглядывает обратно в столовую.
— Дамиано, ты мне нужен.
Мой брат поднимается и идет к отцу, закрывая за собой дверь и даже не взглянув в мою сторону.
Мама обращается к прислуживающей нам женщине:
— Миссис Монти, пожалуйста, передайте повару, чтобы придержал горячее, пока не вернется мой муж.
— Да, миссис Бароне. — Миссис Монти кивает и выходит из комнаты.
Мама делает спокойный глоток вина. Ариана откидывается на спинку стула с со скучающим видом. Я слышу, как отец и Дамиано разговаривают неподалеку, но их голоса звучат приглушенно.
Я встаю со своего места, заслужив недовольный взгляд мамы, и неторопливо направляюсь к окну, делая вид, будто хочу посмотреть на сад. На самом деле я вовсю напрягаю слух, чтобы разобрать, о чем говорят за дверью.
Здесь голоса слышны чуть отчетливее. Отец и Дамиано говорят о каком-то складе на Норрис-стрит. Я и не знала, что у нас есть склад на Норрис-стрит. Туда кто-то залез, или сработала сигнализация? Я не уверена, но система безопасности отключена, и отцу это очень не нравится. Я подхожу ближе к двери, практически прижимаясь к ней ухом в отчаянной попытке расслышать детали.
— Люси, сядь на место, — резко говорит мама.
Я тут же перевожу внимание на окно и подергиваю штору, разглядывая пустой сад.
— Я просто смотрю в окно.
На самом деле мне хочется сказать,
Да замолчи ты уже, я пытаюсь подслушивать.
Отец и Дамиано, должно быть, отошли дальше, потому что разобрать слова становится еще труднее. Что за склад на Норрис-стрит? Что там хранится? Почему это так важно?
Позади меня веет ледяной яростью. Я смотрю на маму, ее глаза сужены.
— Ты думаешь, твой будущий муж станет терпеть от тебя пререкания и непослушание? Я пытаюсь уберечь тебя от последствий твоих собственных поступков.
У меня внутри все переворачивается. В последнее время она все чаще роняет эту фразу, и она пугает меня.
Твой будущий муж
. Ни один мужчина не заберет меня у Дамиано.
— Каких еще последствий?
Ариана бросает на меня жалостливый взгляд.
— Мама имеет в виду, что когда ты будешь бесить своего будущего мужа так же, как бесишь нас, он не станет мириться с этим. Он будет тебя бить.
— Выбирай выражения, дорогая, — бормочет мама. — Мы за обеденным столом.
Я вцепляюсь в подоконник.
— Никто не посмеет и пальцем меня тронуть. Дамиано убьет его.
— Ну конечно, ты побежишь плакаться брату, — с жестокой улыбкой произносит Ариана. — Только какой в этом толк? Ты будешь принадлежать мужу.
Мой желудок сжимается в узел. Дамиано не допустит этого. Не может допустить.
— Дамиано никогда не примет ничью сторону, кроме моей, — говорю я, но мой голос дрожит, потому что, а вдруг Ариана права? Что, если, когда дойдет до дела, Дамиано выберет семью, а не меня? Он говорит, что любит меня, но достаточно ли сильно?
Ариана теперь откровенно наслаждается моментом, улыбаясь во весь рот.
— Как только ты выйдешь замуж, ты перестанешь быть проблемой Дамиано. Он, небось, дни до этого момента считает.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — шепчу я, потому что в груди становится слишком тесно, чтобы вздохнуть. А вдруг она права? Дамиано в последнее время едва смотрит на меня. Ненавижу то, что жестокие слова Арианы бьют точно в цель.
— Интересно, за кого тебя выдадут, — рассуждает Ариана вслух. — За кого-то, кого выберет отец, разумеется. Для женщины замужество — единственная полезная вещь, которую ты можешь сделать для этой семьи. — Улыбка Арианы становится горькой, и я понимаю, что эта правда болезненна и для нее самой.
Мама красноречиво указывает взглядом на мой пустой стул.
— Знай свое место, Люси.
Она не опровергла ни слова из того, что сказала Ариана. Она не пообещала заступиться за меня, если мой будущий муж станет меня бить. Она просто прихлебывала вино и смотрела на меня с презрением. Она никогда не любила меня. Единственный человек во всем мире, который меня любит, — это Дамиано.
— Я прекрасно знаю свое место в этом доме, — бормочу я, оставаясь на месте.
— Я сказала. Сядь.
На место.
Я возвращаюсь за стол, опустив глаза, чтобы она не видела, как мне больно и как я зла. То, что описала Ариана, не может быть моим будущим, ведь так? Я не хочу выходить замуж, чтобы какой-то незнакомец лапал мое тело и душил меня своими поцелуями и требованиями.
— Мы — женщины Бароне, — говорит мама, обращаясь и ко мне, и к Ариане, но в основном ко мне. — Наш долг — поддерживать мужчин в нашей жизни любовью и заботой. Мы успокаиваем их тревоги. Мы создаем красивый дом, в который они могут вернуться. Знать больше, чем нам положено, опасно как для нас, так и для них.
Я невинно хлопаю глазами и натягиваю фальшивую улыбку.
— Но почему? Что опасного в том, что отец работает в сфере недвижимости?
Мама стискивает зубы. По сей день никто вслух не признался мне, что отец — Дон Карлуччи, глава криминального синдиката Бароне. Я должна притворяться, будто ничего не знаю. Не слышать шепота. Не замечать оружия и взглядов, полных страха и уважения, которые отец притягивает, куда бы ни пошел.
— Люси, тебе не нужно знать, почему что-то опасно. Достаточно того, что мы говорим тебе об этом, а ты должна слушать и повиноваться.
Слушать и повиноваться. Всегда слушать и повиноваться, и держать рот на замке. Никогда не жаловаться, когда меня отстраняют от всего, что позволено знать моему брату. Я скучаю по нему. Я люблю его. И я чертовски
ревную
его ко всему этому.
— Просто скажи прямо, почему быть нами опасно, — огрызаюсь я. — Потому что мы в мафии.
Глаза мамы вспыхивают гневом.
— Марш в свою комнату. Я не желаю видеть тебя ни секунды. И не вздумай подслушивать отца и брата. Миссис Монти? Проводите ее, пожалуйста.
Миссис Монти как раз вернулась из кухни и подходит ко мне с укоризненным видом. Злые слезы подступают к горлу, когда я поднимаюсь, и миссис Монти выводит меня из комнаты.
Когда мы поднимаемся по лестнице, миссис Монти тихо, но настойчиво говорит: