Запретная клятва

Дамиано награждает меня тяжелым, стальным взглядом, от которого мой пульс учащается.

— У тебя три секунды, чтобы сказать мне. Три. Две. Одна. Ладно. Ты сама напросилась.

Он нападает на меня всеми десятью пальцами, безжалостно щекоча. Я визжу от смеха и пытаюсь слезть с его колен, но он обхватывает мою талию сильной рукой, удерживая на месте, и удваивает усилия. Я барахтаюсь из стороны в сторону, пытаясь вырваться или заставить его остановиться.

— Дамиано! Дамиано, пожалуйста!

— Мольбы не помогут. Я требую правды. — Он продолжает щекотать меня, пока из моих глаз не катятся слезы, а я уже не могу дышать от неудержимого смеха.

— Ладно, ладно,

ладно!

— кричу я.

Он замирает, но его пальцы остаются наготове, чтобы продолжить пытку.

— Ты скажешь мне, с кем у тебя свидание?

Тяжело дыша, я сажусь и убираю кудри с лица.

— У меня нет свидания. Я тебя дразнила.

Он перехватывает мою челюсть большим и указательным пальцами, заставляя посмотреть на него. Выражение его лица становится яростным и собственническим, отчего внизу живота разливается жар.

— Я узнаю, если ты попытаешься улизнуть. Лучше бы тебе не врать мне. Помнишь, чему папа всегда нас учил? Бароне не лгут.

Вина скручивает мой желудок. Мы самые большие лжецы из всех.

— Клянусь, у меня нет свидания. Меня никто никогда не звал на свидания, — с горечью говорю я.

Это правда, и я не знаю, дело ли в моей пугающей семье или в том, что никто в школе Святого Петра не симпатизирует мне настолько, чтобы пригласить.

Он немного расслабляется, но его глаза все еще прищурены, изучая мое лицо.

— А что ты скажешь, если какой-нибудь тупоголовый, озабоченный идиот позовет тебя на свидание?

— Я скажу: мой старший брат убьет тебя.

— Чертовски права, убьет. — Он убирает волосы с моего лица и всматривается в меня с такой интенсивностью, что я чувствую себя обнаженной. — Если ты хочешь куда-нибудь сходить сегодня вечером, я тебя отведу. Мне просто нужно сначала кое-что сделать.

Мое сердце подпрыгивает. Вечер с Дамиано, только мы вдвоем. Просто жалко, до какой степени я этого хочу.

Я напускаю на себя равнодушный вид, не желая показывать Дамиано, что вечер наедине с ним — это мой предел мечтаний.

— Ну ладно, раз ты так отчаянно умоляешь, полагаю, мне придется составить тебе компанию.

Дамиано улыбается так, будто видит меня насквозь. Скорее всего, так оно и есть. Мы никогда не умели скрывать что-то друг от друга.

— Я заеду за тобой в восемь. Будь готова, когда я вернусь домой, хорошо?

— Буду.

Он целует меня в щеку, так близко к уголку рта, что я ощущаю этот поцелуй как клеймо, и поднимается на ноги, все еще держа меня на руках. На мгновение мы оказываемся прижаты друг к другу, грудь к груди, его лицо в считанных дюймах от моего. Затем он опускает меня обратно в кресло, словно я вообще ничего не вешу.

— До вечера, сестренка.

Я смотрю на его широкую, мускулистую спину, когда он направляется в дом, и мое сердце колотится в предвкушении. Пойти куда-то с Дамиано в субботу вечером, и он пообещал заехать за мной.

Это почти похоже на настоящее свидание.