Запретная клятва

— Что? Нет. Никогда. С чего ты это взяла?

Мне хочется рассказать ему о том, что я подслушала, но если я это сделаю, он пойдет разбираться с отцом, и все станет только хуже.

— Просто я чувствую это со стороны родителей. По тому, как они иногда смотрят на меня.

— Они просто еще не поняли тебя. Но поймут. Обещаю.

Мне хочется верить Дамиано. И все равно я позволяю ему обнимать меня, потому что это единственное место, где я чувствую себя в безопасности.

В ту ночь я лежу без сна и думаю о пистолете. О дорогих машинах, которые приезжают и уезжают в странное время. О мужчинах в костюмах, которые подчиняются отцу с особым, приправленным страхом уважением.

Я не глупая. Я начинаю догадываться, чем занимается эта семья. Просто раньше я не хотела признавать очевидного.

Тем временем кошмары Дамиано становятся все хуже. Теперь он просыпается с криком по меньшей мере дважды в неделю, и я всегда прибегаю, чтобы успокоить его. Я забираюсь к нему в постель и держу его, пока он дрожит и задыхается, лепеча что-то об огне и пожаре.

— Люси, нет. Люси, пожалуйста. Не ходи туда. — Сегодня все особенно плохо. Он бьется так сильно, что я боюсь, как бы он не покалечился.

— Дамиано, проснись. Я здесь. Я в безопасности.

Его глаза резко распахиваются, дикие и невидящие. Затем его взгляд останавливается на мне, и он издает звук, похожий на стон раненого зверя, прижимая меня к своей груди так сильно, что я едва могу дышать.

— Ты в порядке. Ты в порядке. — Он повторяет это как заклинание, проводя руками по моим волосам, спине, рукам, словно проверяя, настоящая ли я и цела ли.

— Я в порядке, — обещаю я. — Я прямо здесь.

Он утыкается лицом в мои волосы, и я чувствую влагу на своей шее. Слезы.

— Я не могу потерять тебя, Люси. Не могу. Ты — все, что у меня есть.

— Ты не потеряешь меня. Никогда.

Мы остаемся так на долгое время, прижавшись друг к другу в темноте. В его объятиях во мне что-то меняется. То, как я прижимаюсь к нему. То, как его сердце бьется о мою щеку. То, как его пальцы путаются в моих волосах, будто он пытается запомнить их на ощупь. Разве так брат обнимает сестру?

Мое собственное сердце бешено колотится, а в животе разливается тепло. Мне не хочется когда-либо выпускать его из объятий. Это непохоже на любовь сестры к брату.

Неужели я влюбляюсь в Дамиано?

Смятение обрушивается на меня, как ледяная вода. Мне двенадцать лет, и я испытываю нежные чувства к мальчику, который называет себя моим братом. К мальчику, который спас мне жизнь, который остался единственным человеком в мире, по-настоящему любящим меня.

Я открываю рот, чтобы спросить, чувствует ли он то же самое ко мне, но что, если он настолько ужаснется, что оттолкнет меня? Что, если он больше никогда не придет в мою постель и не позволит мне прийти в свою?

Что сделают со мной мама и отец, если узнают? Что они сделают с

ним?

Я представляю их холодные глаза за обеденным столом. То, как они оценивают все и каждого. Они взяли нас к себе, но мы не их дети. Мы не родные им по крови. Если бы они узнали правду, что мы солгали о том, что мы брат и сестра, они бы вышвырнули меня. Или что хуже.

А если бы они узнали,

какие

чувства я питаю к Дамиано? Мой желудок сжимается, и я закрываю рот.

Дамиано видит во мне только сестру, которую хочет защитить. Я никогда, никогда не смогу ему сказать.