Страница 18 из 89
Люси вкладывает свою ладонь в мою, и я веду ее по коридору, надеясь, что направляю ее к лучшей жизни. Нет, я
точно знаю
, что веду ее к лучшей жизни. Богатые люди смогут дать Люси все, чего она заслуживает.
Они обязаны взять нас обоих. Обязаны.
Супруги Бароне ждут нашего возвращения. Миссис Бароне выглядит неуверенно, но мистер Бароне улыбается Люси, когда мы заходим:
— А ты и правда хорошенькая, верно? Совсем как говорил твой брат.
Я слегка сжимаю руку Люси, и она вспоминает, что нужно улыбнуться в ответ, но я чувствую, что она немного дрожит. Ей страшно.
— И вы твердо решили, что вас нельзя разлучать? — спрашивает меня миссис Бароне, и между ее бровей пролегает тревожная складка.
Меня прошибает искра гнева от того, что она снова спрашивает об этом, да еще и при Люси. Мне казалось, я ясно выразился.
— Мой долг как старшего брата — заботиться о сестре, несмотря ни на что. Я не был бы хорошим старшим братом, если бы бросил ее или позволил забрать у меня.
Мистер Бароне одобрительно кивает:
— У мальчика сильное чувство семейного долга. Мне это нравится. Это как раз то, что я ищу. — Он делает шаг ко мне и заводит руки за спину, и я предчувствую, что вот оно. Момент, который определит наше будущее. — Ты будешь послушным сыном и станешь заботиться об этой семье?
Я выпрямляюсь и смотрю ему прямо в глаза. Я знаю, что ответ — «да». Я сделаю все, что потребуется.
— Буду, сэр.
— Ты будешь любить и защищать обеих своих сестер? Не только Люси?
— Конечно.
— Ты пойдешь по моим стопам, твоего нового отца, и займешься семейным делом? — Его взгляд буквально буравит меня. — То, что я строю, я хочу оставить своему сыну. Моя жена, к сожалению, больше не может иметь детей, и мы решили, что нам нужен мальчик, который сможет прямо сейчас начать учиться тому, что значит быть Бароне. Ты будешь старшим и однажды станешь главой этой семьи.
Глава семьи. Вес этих слов ложится мне на плечи, и это ощущается как обретение цели.
— А какое у нас семейное дело? — Пока они засыпали меня вопросами, я совсем забыл спросить что-либо о них самих.
Уголки его губ слегка приподнимаются:
— Я владею большим количеством недвижимости. Я бизнесмен. Переговоры. Альянсы. Сделки.
Есть что-то, о чем он умалчивает, но прямо сейчас мне плевать.
— Значит, мне придется стать мастером убеждения, чтобы пойти по вашим стопам? — Я рискую и дерзко улыбаюсь, догадываясь, что ему это понравится.
Мистер Бароне хохочет и грозит мне пальцем:
— Именно так. И я вижу, что в этом направлении ты уже неплохо продвинулся, молодой человек.
— Какой очаровательный мальчик, — говорит миссис Бароне с ласковой улыбкой.
Нас с Люси просят подождать за дверью кабинета, и я шагаю взад-вперед по коридору, гадая, правильное ли впечатление я на них произвел. Люси стоит, прижавшись спиной к стене, и наблюдает за мной встревоженным взглядом.
— Мне кажется, я им не нужна, Дамиано, — тихо говорит она. — Думаю, им нужен только ты.
Я перестаю ходить, сажусь перед ней на корточки и беру ее руки в свои:
— Ты им нужна, — яростно говорю я. — Только посмей усомниться в этом хоть на секунду. Я не позволю им забрать меня без тебя. Обещаю.
Через несколько минут, которые кажутся вечностью, мистер и миссис Бароне выходят из кабинета, и они улыбаются.
— Добро пожаловать в семью, — говорит нам мистер Бароне.
— Нас обоих? — вырывается у Люси, на ее лице борются надежда и неверие.
— Вас обоих. Твой брат умеет быть очень убедительным, — с усмешкой добавляет он. — Мистер Лейн говорит, что нужно завершить оформление кое-каких бумаг, но мы сможем забрать вас домой завтра утром. Машина будет ждать вас в девять часов.
Мое сердце делает круг почета в груди. У меня получилось. У меня действительно получилось.
Как только мы остаемся одни, я подхватываю Люси на руки и кружу ее, смеясь от радости и облегчения:
— Завтра, Люси. Завтра мы выбираемся отсюда. Меньше чем через шестнадцать часов мы навсегда покинем это место.
Люси ничего не говорит, когда я опускаю ее обратно на землю. Она выглядит ошеломленной, будто не может до конца поверить, что все это взаправду.
— Ты рада? Ты счастлива? — спрашиваю я, мне до боли нужно увидеть ее улыбку.
Она ненадолго задумывается, а затем поднимает на меня глаза:
— Ты счастлив, значит, и я счастлива.
Это не тот бурный восторг, на который я надеялся, но пока и этого достаточно. Вполне объяснимо, что после всех перенесенных разочарований она осторожничает. Я убираю кудри с ее лица, и она слегка улыбается мне.
— С этого момента у нас все будет гораздо лучше, — обещаю я ей. — Вот увидишь.
Я провожаю Люси в ее комнату, целую в макушку и отправляюсь пройтись по приюту. Две сотрудницы окликают меня, здороваясь, но я прохожу мимо, не проронив ни слова и не улыбнувшись.
Тяжелые цепи свалились с моих плеч. Меня до безумия тошнило от необходимости притворяться пай-мальчиком в этом месте, но мне больше не нужно делать вид, будто я не ненавижу каждого человека здесь, кроме Люси.
Мне требуется всего минута, чтобы найти пацана, которого я ищу, это светловолосое ничтожество, из-за которого на теле Люси остаются синяки. Я иду за ним в мужской туалет, тихо ступая по кафельному полу.
Он замечает меня, только когда я оказываюсь прямо у него за спиной.
Я приближаюсь к нему медленно, позволяя холодной ярости отразиться на моем лице:
— Хорошие новости, Марк. Я убираюсь отсюда.
— Мейсон, — на автомате поправляет он меня, но в его глазах проскакивает страх, когда он понимает, что мы одни.
— Хорошие новости для меня. Но не для тебя.
Мейсон пытается прошмыгнуть мимо, но я выбрасываю руку, преграждая ему путь. Я выше его. Сильнее. И я ждал этого момента две недели.
— Ты думал, я не знаю, что ты сделал ей больно? Думал, мне наплевать?
— Ты... ты вообще о ком? — Его голос срывается.
Пока я упиваюсь его испуганным видом, мощное новое чувство разливается внутри меня, от макушки до самых пят. Оно похоже на черное пламя, полыхающее при ярком дневном свете и отбрасывающее тени вместо тепла.
И это чертовски приятное чувство.
Я должен быть сильным, чтобы защищать Люси, сейчас и всегда, а это значит, что я должен быть готов на темные поступки.