Запретная клятва

— Ты так хорош со мной. Я не понимаю, почему ты так хорош со мной. — Ее нижняя губа дрожит, а глаза наполняются слезами.

Люси выглядит такой испуганной, что я невольно думаю, а не видит ли она до сих пор те уезжающие задние огни маминой машины, которая бросает ее? Злость горячей волной закипает во мне, не на Люси, на Люси я никогда не разозлюсь, а на ее мать. На своего отца. На каждого взрослого, который должен был нас защитить, но не сделал этого.

— А как иначе? Ты единственный человек, который понимает, каково это — быть нами. — Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и шепчу: — Ты нужна мне так же сильно, как я нужен тебе. Когда я увидел, как ты сидишь совсем одна между теми машинами, я подумал: этой девочке нужен старший брат. И я ведь был прав, да?

Люси поначалу была слишком гордой, чтобы признаться, что ее бросили, да и сейчас ей не хочется показывать, насколько до чертиков ей было страшно. Она пытается удержать все в себе, но не справляется. Слезы катятся по ее щекам, и она всхлипывает:

— Да, ты мне нужен.

Я крепко обнимаю ее, качаю из стороны в сторону, пока она плачет, и целую в макушку. Возможность утешить Люси глушит часть боли в моем собственном сердце. Смывает часть вины перед Лили. Я не смог спасти родную сестру, но я могу спасти Люси. Я могу дать ей ту защиту и любовь, которую она заслуживает.

Я беру ее лицо в свои ладони и заглядываю в полные слез глаза. Она не должна быть такой опустошенной всего в десять лет. Я хочу вернуть хоть немного света в ее душу.

— Я больше не могу быть братом для Лили, но я могу стать им для тебя. Я не позволю ничему случиться с тобой, Люси. Мы будем держаться вместе, и у нас все наладится. Я клянусь тебе.

— Если она не научится улыбаться, она никогда никому не понадобится. Тощая, одни кости, да еще это вечно несчастное лицо? Уф, глаза бы мои на нее не глядели.

Две сотрудницы приюта обсуждают Люси, которая сидит за столом и рисует карандашами, к счастью, достаточно далеко, чтобы не слышать, что о ней говорят.

Меня затапливает белая ярость. Мне хочется наорать на этих женщин за то, что они так отзываются о Люси. Хочется сделать им больно. Но я не могу, потому что нам нужно выбраться из «Милбрей», и если они сочтут меня проблемным, это плохо кончится и для меня, и для Люси.

Я сам слышал, как они говорили подобное потенциальным приемным родителям и опекунам о некоторых детях.

Этого не берите. С этим ребенком одни проблемы.

И такие дети застревают здесь. Некоторые торчат тут месяцами. А самые худшие, вроде того пацана, который сделал Люси больно, сидят годами. Запертые и забытые, точно животные в приюте для бездомных собак.

Люси и так бросали слишком много раз, и нахождение здесь просто убивает ее, напоминая каждый божий день, что она никому не нужна.

Проходя мимо женщин, я улыбаюсь им и бодро желаю хорошего дня, включая все свое обаяние. Мне не раз говорили, что у меня чудесная улыбка. За последние полгода число взрослых женщин, которые твердили, какой я

симпатичный маленький мужчина

, и трогали мои кудри, выросло в геометрической прогрессии. Терпеть этого не могу. Ненавижу, когда меня касаются чужие люди, но если моя внешность и улыбка помогут нам с Люси выбраться отсюда, я буду пользоваться ими столько, сколько потребуется.

Они ласково улыбаются мне в ответ:

— И тебе, Дамиано.

Стоит мне скрыться из виду, как улыбка мгновенно слетает с моего лица. Ненавижу их. Ненавижу.

Ненавижу

. Ярость кипит у меня под кожей. Иногда я представляю, что бы я сделал, если бы мне не приходилось улыбаться и быть паинькой. Иногда я представляю, как заставляю их страдать так же, как они заставляли страдать Люси, но я подавляю эти мысли, потому что не могу позволить себе стать таким человеком, пока Люси не окажется в безопасности.

Все, что нам с Люси нужно, это пара, которая не принимает наркотики, не забивает на детей и не проявляет жестокости. Пара, которая хочет взять на воспитание или усыновить брата и сестру, очень любящих друг друга. Я вполголоса клянусь любому божеству, которое может меня слышать, что буду из кожи вон лезть ради своей новой семьи. Я буду слушаться их и уважать, пока они уважают и любят Люси. Ей, черт возьми, так нужна любовь.

Ждать приходится недолго. Неделю спустя возможность стучится в дверь.

Меня вызывают в кабинет мистера Лейна, директора «Милбрей», и остальные дети уставляются на меня, потому что все прекрасно понимают, что это значит. Потенциальные родители. Кто-то из ребят смотрит с завистью, кто-то с горечью, но большинство делают вид, будто им все равно.

В животе порхают бабочки от волнения, пока я спешу по коридору. Я ожидаю увидеть Люси уже в кабинете, но когда подхожу ближе, ее нигде не видно. До моего слуха доносится голос мистера Лейна, и я задерживаюсь в дверях, чтобы послушать.

— ...воспитанный, уважительный и умный мальчик, находится у нас совсем недолго и очень хочет быть усыновленным такой доброй и любящей парой, как вы.

Мистер Лейн замечает меня и машет рукой, приглашая войти:

— А вот и он! Заходи и присаживайся, Дамиано. Познакомься с мистером и миссис Бароне.

Перед его столом в креслах сидит супружеская пара, оба оборачиваются и улыбаются мне. Мужчине на вид лет за пятьдесят, женщина чуть моложе, ей за сорок. У обоих темные волосы и темные глаза, хотя у мистера Бароне виски тронуты сединой. Я мало что смыслю в одежде и украшениях, но от этих двоих за версту веет богатством. Костюм сидит на мистере Бароне как влитой, на запястье поблескивают тяжелые золотые часы, а на мизинце — золотой перстень. Миссис Бароне выглядит безупречно в блузке и длинной юбке из глянцевой ткани, которая тихо шуршит при каждом ее движении. Ее ногти винно-красного цвета и остро заточены. На ней много золотых украшений, очень много. На пальцах сверкают кольца. На сумочке, которую она держит на коленях, красуется золотой логотип — я видел такой на билбордах в руках у супермоделей.

Мистер и миссис Бароне смогут дать Люси все, о чем она только мечтала, и даже больше. Кровать с балдахином, как у принцесс. Пони. Книжный шкаф, забитый новыми книгами. Персидских котят. Красивые платья.

Тихие сады. Теплое солнце. Покой.

Я и думать не смел надеяться на то, что нас усыновит добрая и богатая семья, но, похоже, вселенная все равно нам ее послала.

А еще я улавливаю в них что-то такое, от чего у меня на затылке волоски встают дыбом, а сердце начинает биться чаще.

Власть.

А власть означает лучшую защиту для Люси.