Страница 15 из 16
Глава 14. Выбор
Полночь. Ветер свистел над обрывом, пронизывая до костей, волны с грохотом разбивались о скалы внизу, выбрасывая в воздух солёные брызги. Ева пришла на десять минут раньше — как всегда, проверяя местность: приглядывалась к теням за камнями, искала укрытия, отмечала пути отхода. Её пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а взгляд метался от одного тёмного участка к другому. Сердце билось часто, но ровно — она заставила себя дышать глубже, успокаивая нервы.
Ровно в 00:00 из темноты появился силуэт. Арсений Морозов вышел из‑за скалы, его чёрное пальто развевалось на ветру, словно крылья хищной птицы. Он был один — по крайней мере, Ева не заметила сопровождения. Но она знала: где‑то рядом, в тени скал, прячутся его люди.
— Ты пришла, — его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась стальная нотка, от которой по спине пробежал холодок. — Я почти не верил.
— Ты недооцениваешь меня, — ответила Ева, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она расправила плечи, подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Зачем ты меня позвал? Чтобы снова запугать?
Арсений сделал несколько шагов вперёд. Луна осветила его лицо — холодное, непреклонное. В глазах читалось что‑то ещё, неуловимое: то ли тень сомнения, то ли проблеск чего‑то человеческого. Но это быстро исчезло, сменившись привычной маской безразличия.
— Чтобы дать последний шанс, — произнёс он, и в его тоне прозвучала едва заметная насмешка. — Вернись. Оставайся моей женой. У тебя будет всё: деньги, безопасность, статус. Ты будешь жить в роскоши, ни в чём не нуждаясь.
— А свобода? — резко спросила Ева, и её голос зазвенел от напряжения. — Право на выбор? Право быть собой, а не копией твоей матери? Ты так и не понял, что я — не она. Я — это я.
— Свобода — иллюзия, — Арсений пожал плечами с нарочитой небрежностью, но его пальцы слегка сжались в кулаки. — Все мы в цепях обстоятельств. Но мои цепи хотя бы золотые. Они блестят, ласкают кожу, дарят комфорт. Разве это так плохо?
— Твои цепи душили меня, — тихо сказала Ева, и в её голосе прозвучала горечь, которую она больше не могла скрывать. — Каждый день рядом с тобой был пыткой. Ты видел во мне не человека, а вещь. Инструмент. Куклу, которую можно нарядить, выставить напоказ и спрятать в шкаф, когда надоест.
Арсений на мгновение замер. Впервые за весь разговор в его глазах промелькнуло что‑то похожее на боль — едва уловимый отблеск, тут же скрывшийся за ледяной маской. Его губы сжались в тонкую линию, а скулы напряглись.
— Значит, ты сделала выбор, — холодно произнёс он, и в его голосе зазвучала неприкрытая жестокость. — Что ж, тогда у меня тоже есть выбор.
Он сделал едва заметный знак рукой — и из тени выступили двое его людей. Крупные, мускулистые, с лицами, лишёнными каких‑либо эмоций. Они двигались бесшумно, словно тени, но в их походке чувствовалась угроза.
— Заберите её, — приказал Арсений, и его голос стал жёстким, почти звериным. — И доставьте в особняк. Живой, но… возможно, слегка потрёпанной. Чтобы запомнила урок. Чтобы поняла: неповиновение имеет цену. И эта цена — боль.
Один из мужчин шагнул к Еве, протягивая руку. Она отпрянула, инстинктивно отступая к краю обрыва. Ветер хлестал её волосы, а внизу, в темноте, глухо рокотало море.
— Ты так ничего и не понял, Арсений, — прошептала она, и в её глазах вспыхнул вызов. — Ты можешь сломать моё тело, но не мою волю. Я никогда не стану твоей покорной куклой. Никогда.
Арсений усмехнулся — холодно, безжалостно.
— Посмотрим, — бросил он. — Посмотрим, сколько продержится твоя «воля», когда ты окажешься в том же доме, где всё началось. Где каждый уголок будет напоминать тебе, кто ты есть на самом деле.
Ева сжала кулаки, чувствуя, как страх отступает, уступая место ярости. Она не сдастся без боя. Не сейчас. Не здесь.
— Я не боюсь тебя, — сказала она твёрдо, глядя ему в глаза. — И я не вернусь. Лучше умереть здесь, на этом обрыве, чем снова стать твоей вещью.
Арсений замер, словно поражённый её словами. На мгновение в его взгляде мелькнуло что‑то, напоминающее уважение — но оно тут же исчезло.
— Как пожелаешь, — прошипел он. — Но помни: ты сама выбрала этот путь.
Двое мужчин двинулись к ней, и Ева приготовилась к схватке. Её рука скользнула к карману, где лежал складной нож. Она не собиралась сдаваться без борьбы.