Страница 52 из 89
Глава 13
Дамиан
Дамиан стоял в дверях сокровищницы, не сводя взгляда с Дейзи, которая рыскала по полкам в поисках артефакта X7887628. Приглушенный свет окутывал комнату тенями и бликами; в этом полумраке она выглядела как контрабанда, красивая и запретная.
Пять дней прошло после Вудстока. Она провела ночь в моём номере, а рано утром, всё ещё в халате, я отвез её к Дженн. Остаток дня она была у подруги, вероятно, перекраивая историю своего платья. Мне следовало свернуть шею её бывшему. Я знал, насколько безумно это звучит. Мне было всё равно. Одна мысль о том, что кто-то ещё прикасается к ней, зажигала во мне что-то дикое.
Дейзи уже значила слишком много. Это пугало меня. Мозг кричал мне держаться подальше, что ничем хорошим это не кончится, особенно если мой друг когда-нибудь узнает. Но желание топило разум.
Она опустилась на колени перед полкой, доставая коробки одну за другой с той напряженной, тихой настойчивостью, какая была только у неё. Если бы она обернулась сейчас, то увидела бы, что она со мной делает и я бы уже не остановился. Я смотрел на наклон её плеч, на то, как ткань натягивалась на спине, когда она наклонялась вперед. Каждый миллиметр под её кожей молил о моих руках. Её шея, слегка покрасневшая, беззащитная, открытая, вспыхивала в моем сознании как мишень. Моим рукам было место там. Не нежно. Не робко. Я хотел, чтобы она замерла под моей хваткой.
Её коса наполовину расплелась, дикая и непокорная — как и всё в ней. И всё же она пыталась поддерживать порядок, словно не знала, что сама стала этим хаосом.
Я представил, как хватаю эту косу. Сильно. Внезапно. Резко тяну её назад без предупреждения, заставляя встретиться со мной взглядом и не отводить глаз, пока она не поймет, что она со мной делает. Не потому, что я должен. А потому, что иначе я не выдержу.
Я сделал шаг и остановился. Я знал, что последует, если не остановлюсь. Знал, чем это кончится, если прикоснусь к ней сейчас.
Мои пальцы дернулись всего на секунду. Я мог бы это сделать. Схватить ее, прижать к полке. Она бы позволила, в этом и была проблема.
Но тогда я перестал бы быть человеком.
Жар давил под ребрами, как живое существо. Она стояла на коленях, растрепанная, сосредоточенная, ничего не подозревающая. Я стоял позади неё, как тень: слишком много мыслей, слишком мало контроля и женщина, способная уничтожить меня без единого слова.
Я опустил взгляд и сжал руки в кулаки. Несколько вдохов. Ровно настолько, чтобы давление спало и я снова смог дышать, не представляя, как она будет выглядеть, если я возьму её.
Дейзи полуобернулась, взглянула через плечо, не прекращая поисков.
— Было бы быстрее, если бы ты помогал мне, — тихо пробормотала она, небрежно.
Я откинулся на дверной косяк с рассчитанным спокойствием, позволил своим глазам намеренно скользнуть по ней и скрестил руки.
— Я лучше посмотрю, как ты работаешь.
Она фыркнула, борясь с улыбкой.
— Вот оно, — сказала она спустя несколько минут, вытаскивая коробку. — Кто покупатель?
— Неизвестный коллекционер из Европы. У него слабость к редким греческим вещам.
Она осторожно откинула крышку, открывая древнюю статуэтку. Ее пальцы благоговейно скользнули по резной поверхности.
— Это невероятно.
— Это так, — сказал я. — Он будет ценить её, она единственная в своем роде. — Я шагнул ближе, пока не оказался прямо перед ней, поднял руку и прижал ее к ее щеке. — Как и ты.
Вес этих слов обрушился на неё. Она подняла голову и встретила мой взгляд. Боже, какая же она красивая. Слишком красивая для того, что я могу сделать. Не потому, что я хочу. А потому, что я не знаю, как удержать такую, как она, не сломав.
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной на этих выходных.
Её брови взметнулись вверх.
— Куда?
— К моему брату и его жене в Катскиллс. У них поместье. Хорошее место — возможно, тебе будет полезно. У меня были причины желать, чтобы она оказалась там. Мне не нужно было их озвучивать.
Она моргнула, застигнутая врасплох. Её взгляд скользнул с моих губ на пол, пока она крутила между пальцами подол рукава.
— Вообще-то, я планировала поехать на ранчо к матери и ее парню в Гринвуд-Фолс на этих выходных.
— Можем разделить. Одна ночь с твоей семьей, одна ночь с моей.
Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить, прежде, чем я смог прикусить собственный язык. Какого черта я делаю? Я не тот мужчина, который планирует поездки на выходные. Я тот мужчина, от которого родители предостерегают своих дочерей. А теперь я предлагаю что-то домашнее, словно я часть этого мира.
Это было опасно. Для нас обоих. Чем больше она видит меня, тем сильнее будет думать, что у меня есть нечто вроде сердца. Чем сильнее она верит в это, тем хуже все кончится.
И все же я не забрал свои слова обратно. Потому что в глубине души хотел узнать, согласится ли она.
— Ты… и я?
Я позволил себе легкую улыбку. Улыбка не была тактикой. Это было проявлением мягкости. А я не мягкий. Я холодный, расчетливый, из тех, кто действует первым, чтобы другие не смогли. И все же я стоял там, пытаясь угодить.
Жалко.
Она смотрела на меня так, будто я был не Дамиан Миллер — человек, которого боятся, а кто-то, кого стоит держать. Её взгляд смягчился, и что-то, что я запер глубоко внутри, зашевелилось. Оно хотело тепла. Оно хотело близости.
Я знал, чем это кончается. Тот, кто подходит слишком близко, сначала теряет себя, а потом и всё остальное. В конце концов, потеряю и я — её, себя, те жалкие остатки человечности, за которые цепляюсь.
— Э-э… я не знаю, Дамиан. — Она почесала голову. — Я никогда не думала, что ты предложишь что-то подобное.
Я наклонил голову.
— Разве не этого ты от меня хочешь?
Дейзи кивнула.
— Да… но…
— Хорошо. — Мой голос прозвучал резче, чем я намеревался, возможно, потому что это ощущалось так, будто я вручаю ей то, что она может забрать. — Собери сумку. На рассвете.
Я не пригласил её. Я призвал её и она даже не заметила этого. Мимолетная улыбка коснулась её губ. Моё сердце дернулось. Жалко. Хрупко. И всё же, я позволил этому случиться.
Я вёл машину по извилистой дороге к Гринвуд-Фолс. Карта деревьев и полей разворачивалась в широкие пастбища, светящиеся в послеполуденном солнце. Дейзи приоткрыла окно, впуская сельский воздух. Я услышал, как она вдохнула, и тихое спокойствие разгладило её лицо — покой, которого я никогда на ней не видел. Он шёл ей лучше всего остального.