Разрушенные. Книга 1

Глава 7

Дамиан

Она спала.

Как ангел. Как проклятие. Как напоминание о том, что я никогда её не отпущу. Её ноги были слегка раздвинуты, одна рука открыто лежала на одеяле, другая засунута под подушку — такая уязвимая, такая совершенная, что это сводило меня с ума. Её дыхание было мягким, едва слышным, но оно заползало под мою кожу, прожигая мои вены, как яд, который я глотал добровольно.

Она знала. Она должна была знать — как она уничтожает меня, как она связывает меня всё туже каждым невинным взглядом, никогда не боясь меня. А я? Я был хищником, наблюдающим за своей добычей, когти уже вонзились слишком глубоко, чтобы их вытащить.

Мой член пульсировал — снова. Третий раз за эту ночь. Из-за неё. Я лежал там, напряжённый, сражаясь с образами, которые мой разум толкал мне. Её стоны, то, как она двигалась подо мной, для меня, моё имя, срывающееся с её губ, как молитва, которая делала её моей богиней, а меня её слугой, обречённым на поклонение.

Я мог бы взять её. Сейчас. Не нежно. Не ласково. Моё дыхание становилось тяжёлым, грубым, в то время как мой взгляд был прикован к её горлу. Эта нежная, пульсирующая точка, где билась её жизнь, звала меня. Я видел там свою руку, чувствовал дрожь её кожи под своими пальцами. Одно только воображение того, как она дрожит подо мной, её желание разливается, пока я забираю её дыхание, сделало меня твёрдым. Я схватил свой член, сжимая, словно мог задушить эту потребность.

Проклятие. Она была моим проклятием. Моей собственностью. Хотела она этого или нет. Понимала она это или нет.

Её вкус всё ещё был на моём языке — греховный и разрушительный — клеймо, от которого я не мог избавиться. Моё тело отвергало покой, который она дарила, потому что я не хотел покоя. Я хотел контроля. Я хотел насилия, завёрнутого в красоту. Я хотел связать её каждым дыханием, пока она больше не будет знать, где заканчивается она и начинаюсь я.

Блядь.

Я должен уйти. Сейчас. Прочь от её тепла, её запаха, её обманчивой невинности, которая ослабляла меня. Если я останусь, я не просто трахну её. Я сломаю её.

Одеяло соскользнуло, когда я встал, заставляя себя не оборачиваться. Но я обернулся. Её кожа слабо мерцала в бледном свете уличных фонарей сквозь шторы — зрелище, которое едва не поставило меня на колени. Я сжал челюсть, прошёл в гостиную, налил виски и выпил.

Жжение не помогло. Ещё один.

Затем я взял телефон.

— Саймон, — выдохнул я, мой голос резанул резко сквозь тишину.

— Босс?

— Я отправил тебе адрес — Вудсток. Добудь мне список всех мужчин, которые когда-либо жили там, в возрасте от двадцати до тридцати пяти. Я хочу знать, с кем была Дейзи Элфхорн. Мне нужно имя. — Ярость туго свернулась внутри меня, вибрируя сквозь мои кости. — И когда найдёшь его, заставь ублюдка страдать.

— Насколько? — Голос Саймона был плоским, бесстрастным.

Я уставился в окно, город был чёрным океаном подо мной.

— Сделай так, чтобы он пожалел, что вообще жил. Сломай ему руки, каждый палец. Пусть бежит. Когда подумает, что свободен, прикончи его. Он должен знать, что это из-за неё.

— Понял.

Я завершил звонок. Бокал в моей руке был пуст, холоден — зеркало тишины, распространяющейся по мне. Леденящая, удушающая пустота. Я был её тенью, её стражем, связанным заботиться о ней. Но сейчас? Сейчас она лежала в моей постели, её кожа помечена мной, её вкус всё ещё на моём языке. Часть меня, которую я никогда не смогу потерять.

Чёрт возьми. Он, вероятно, убил бы меня, если бы узнал. Но мне было всё равно. Я не просто хотел её. Я нуждался в ней. И это была самая опасная правда из всех. Я пытался держать дистанцию. Боже, я пытался. Но она уже была во мне — в моей голове, в моих венах, в моей плоти. Слишком глубоко, чтобы вырезать. Слишком глубоко, чтобы не уничтожить её или не быть уничтоженным самому.

Я хотел защитить её. Уберечь её от мира. И в то же время я хотел сломать её, заставить её встать на колени, дрожащую, зная, что она принадлежит мне. Не кому-то. Не этому миру. Мне.

Я поднял бокал и выпил последнюю каплю. Резкий. Горький. Но ничто не жгло так, как правда: я пропал. Она была моим падением. И я сделаю всё — убью, умру, заставлю её ненавидеть меня, только чтобы удержать её.

Она была моей.

И это было только началом.