Страница 32 из 89
— Вот так, — прорычал он, его язык дразнил мою грудь. Мучительно медленно он скользнул ниже, к моему пупку, в то время как одна рука гладила между моих ног. Каждое прикосновение обжигало. Его пальцы погрузились глубоко внутрь меня.
— Посмотри на меня, Дейзи, — приказал он. Я дрожала, когда он проникал глубже, его доминирование обнажало меня догола. Это должно было пугать меня, но вместо этого я чувствовала себя в безопасности в его контроле.
— Скажи мне, кому ты принадлежишь отныне, — потребовал он, толкая меня дальше в безумие.
— Тебе, — выдохнула я, голос хриплый. — Я принадлежу тебе.
Его язык нашёл моё самое чувствительное место. Моё тело дёрнулось, каждый нерв растянулся до предела. Я была не чем иным, как игрушкой для его желания, и я никогда не чувствовала себя более живой. Когда оргазм настиг меня, я вскрикнула его имя и полностью разлетелась на части. Его рот прижался ко мне сильно, оставляя меня обожжённой интенсивностью его прикосновения. Мои бёдра дёргались, беспомощные, и я сдалась огню, который он зажёг во мне.
Когда я кончила — сильно и дрожа — он выпил меня. Его язык был жадным, беспощадным, словно моя разрядка принадлежала только ему. Он вылизал меня дочиста, до последней дрожи, не желая отпускать ни единой капли. Только тогда он поднял голову, медленно и намеренно, словно ему стоило усилий остановиться.
— Я люблю твой вкус.
Одним плавным движением он сбросил с себя рубашку и брюки. Восхищение и желание обрушились на меня единой волной. Дамиан Миллер был силой природы — неукрощённый, сырая сила; что-то первобытное, пожирающее всё на своём пути. Моё сердце билось о рёбра, когда он прижал мои запястья над головой, легко удерживая их одной рукой. Мои мышцы напряглись под тяжестью его доминирования. Я чувствовала себя одновременно в ловушке и свободной.
— Я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что ты больше никогда ни о ком другом не подумаешь.
Одним беспощадным толчком он наполнил меня — так глубоко, так сильно — что сырой вздох вырвался из моего горла.
Шок и желание слились в одно течение, прожигая каждую клетку меня. Он был горячим, непреклонным, вырезанным из камня.
— Ты чувствуешь это? — прорычал он мне в ухо. — Ты чувствуешь, какой я твёрдый — даже без того, чтобы ты прикасалась ко мне?
Его слова вжглись в меня, и внезапно я больше не знала, где заканчивалась я и начинался он. Я была открытой, тянущейся, голодной. Мои мысли растворялись, как бумага в пламени, пока не осталось только одно: он. Его толчки были беспощадными. Требовательными. Каждый приближал меня к краю. Он удерживал меня, не нежно, но с тёмной одержимостью, которая заставляла меня чувствовать себя мучительно живой. Одна рука прижимала мои руки к матрасу, как якорь; другая обвилась вокруг моего горла — безмолвная клятва:
ты принадлежишь мне
.
Мой пульс бился под его ладонью. Я закрыла глаза и позволила себе упасть в ту тёмную пустоту.
— Открой глаза, — прошипел он. — Я не просто хочу, чтобы ты чувствовала это. Я хочу, чтобы ты знала, что это я заставляю тебя чувствовать это так.
Его рука сжалась. Воздух истончился. Моё тело выгнулось — сопротивляясь, уступая одновременно. Оргазм разорвал меня, не тихо, а жестоко, разбивая меня на части, чтобы пересоздать заново. Когда я дрожала под ним, я знала, что никогда не смогу принадлежать никому другому. Ни телом. Ни душой. Он был моей бездной. Я уже прыгнула.
— Блядь, — хрипло простонал он, когда его тело напряглось. Его толчки стали грубее, отчаяннее, пока он не излился в меня с гортанным звуком, сотрясшим его грудь. Я чувствовала, как он пульсирует — горячий, беспощадный — вжигаясь в меня, наполняя меня. Моё тело сжалось вокруг него, отчаянно желая удержать его — никогда не отпускать. Это было больше, чем физическое. Что-то от него осталось — тьма, одержимость, весь он. Дамиан дрожал на мне, тяжёлый и тёплый, застывший в этом моменте. Я лежала под ним, разрушенная и дрожащая, но каким-то образом целая.
Целостность была ложью. То, что он дал, он заберёт обратно.