Разрушенные. Книга 1

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя. Скажи его, когда я буду трахать тебя.

— Я думала, ты собирался сдерживать себя.

— Мы оба знаем, что я на это не способен. — Его рука собственнически задержалась на внутренней стороне моего бедра.

Поток жара разорвал меня. Я попыталась закрепиться в святости библиотеки — многовековом столе, священных манускриптах, гнетущей тишине этого места. Но ничто не было сильнее его прикосновения. Ничто не могло остановить его. Его рука поднималась всё выше, и я задержала дыхание.

— Дамиан… мы… мы в Библиотеке Ватикана.

Его губы коснулись моей щеки. Ни нежности. Только огонь.

— Тогда тебе лучше быть очень тихой.

Я хотела возразить, отстраниться. Я не могла.

— Ты знаешь, как безумно меня сводит с ума невозможность обладать тобой?

Его пальцы надавили на моё бельё, найдя самую чувствительную часть меня. Дрожь прорезала моё тело. Когда тихий вздох вырвался, он отодвинул ткань в сторону и прошептал:

— Тихо теперь. Или ты хочешь, чтобы кто-то вошёл?

Моя голова откинулась, мои пальцы впились в край стола.

— Я не собираюсь трахать тебя. Пока нет. Но я напомню тебе, как сильно ты этого хочешь. — Его прикосновение было жёстким, беспощадным. Пальцы кружили, требуя. Я потеряла всё. Святость комнаты, тяжесть истории — всё исчезло. Остался только его голос в моём ухе и его рука между моих ног.

— Я хочу, чтобы ты знала, каково это когда я касаюсь тебя, а ты не можешь кричать. Когда ты кончаешь, и никто этого не слышит. Когда ты хочешь всего, а я даю тебе ничего.

Стон вырвался. Неизбежно я раздвинула ноги.

— Вот так, Дейзи. Дай мне почувствовать твой жар.

Моё тело дрожало.

— Ты уже промокла. Ты представляешь, каково было бы, если бы мой член был внутри тебя прямо сейчас? — Его пальцы вошли в меня, достаточно сильно, чтобы сорвался стон. — Тсс… ты представляешь, как я трахаю тебя, пока ты не разлетишься на куски? — Он отодвинулся, только чтобы снова войти, безжалостно. — Ты представляешь, как я кончаю тебе в рот, покрывая твой язык своей спермой? — Его ладонь вдавилась в мой клитор, в то время как его пальцы погружались глубже, беспощадно.

Напряжение лопнуло. Резкая пульсация свернулась в моём животе, а затем развернулась в жестоких волнах, каждая горячее, яростнее предыдущей. Я разлетелась вокруг его пальцев, сжимаясь, разбиваясь на части, каждый нерв сокрушался удовольствием.

Он вынул свою руку из меня, но жжение осталось, глубоко внутри. Это была тьма, проклятие, которое я буду нести. Я сидела разрушенная – потрясённая, отчаявшаяся, зависимая.

Затем он вложил свои пальцы мне в рот.

— Соси. Попробуй себя на вкус.

И я сделала это.

— О, бля, Дейзи, — простонал он. — Это делает меня таким твёрдым. Мне стоит неимоверных усилий не освободить этот стол, не перегнуть тебя через него и не трахать, пока ты не забудешь, как дышать.

Поздним вечером Дамиан повёл меня в клуб под названием La Roma.

— Владелец — друг, — объяснил он, пока мы пробирались сквозь толпу. Музыка пульсировала, свет разрезал лица на мерцающие осколки. Он провёл меня в лаундж, где задерживались несколько человек. Эффектная женщина поднялась, как только увидела его. Её тело двигалось, как расплавленный красный шёлк, её платье облегало. Когда она поприветствовала Дамиана поцелуем в губы, что-то внутри меня скрутило.

— Алессандра. Давно не виделись. — Его голос смягчился так, как я не слышала раньше. — Это Дейзи Элфхорн. Она помогает мне исследовать один артефакт.

Алессандра улыбнулась и протянула руку.

— Приятно познакомиться, — сказала я, заставляя свой голос ровным, когда пожала её.

На узком диване было место для двоих. Дамиан сел рядом с ней — без колебаний, без взгляда в мою сторону, без тихого «Сядь со мной».

Конечно, рядом с ним не осталось места. Конечно, она была там. Конечно, он не смотрел.

Моя гордость вспыхнула, как открытая рана; мне хотелось оторвать её руку от его чёртова бедра. Моё тело переместилось на противоположный диван — шире, но пустой — в то время как внутри меня бушевала буря.

Чего я ожидала? Что он притянет меня к себе на колени? Что он скажет: «Дейзи, сядь со мной»? Как наивно.

Жар залил моё лицо, сырой и обнажённый. Это было ничем. Это было всем.

Роджер, один из мужчин рядом со мной, наклонился с очаровательной улыбкой и рассказывал о Риме и его скрытых уголках. Напитки лились, голоса поднимались. Дамиан и Алессандра смеялись. Её рука лежала на его бедре небрежно, собственнически.

Острый укол разорвал мою внутренность. Затем я увидела, как она играет с его пальцами и что хуже, он позволял ей. Не просто позволял; он провёл большим пальцем по тыльной стороне её руки, медленно, намеренно, почти нежно. Что-то внутри меня сломалось так сильно, что у меня закружилась голова.

У меня не было права быть уязвлённой. И всё же я разваливалась на части. Мои щёки горели, моя гордость ощетинилась, и я не хотела ничего больше, чем оторвать её руку от его ноги. Не потому, что она пересекла черту, а потому, что ей было позволено то, чего я даже не осмеливалась желать.

Никто не мог увидеть бурю во мне. Ни она. Меньше всего — он.

Роджер налил мне ещё один напиток, словно вставая на сторону моего растущего краха.

— Хочешь потанцевать? — спросил он, передавая мне бокал.

— Почему бы и нет?

В тот момент, когда я встала, рука сжала мою руку. Дамиана. Его тело слишком близко, его хватка слишком крепкая.

— Я думаю, с тебя на сегодня достаточно, Дейзи.

— И кто это решает? — Слова резанули. Мой взгляд вцепился в его и не дрогнул.

Я высвободилась, проглотила напиток за одно жжение и поставила бокал с улыбкой холоднее льда. Затем я повернулась к Роджеру.

— Пошли. Потанцуем.

Алкоголь обжигал, но не так, как слова, которые я не могла произнести. Музыка не могла заглушить мои мысли. Дамиан жил под моей кожей.

Позже, во дворе, где качались фонари, я пыталась дышать. Гирлянды огней висели между деревьями, отбрасывая мягкие цвета на булыжную мостовую. На мгновение всё казалось лёгким.

Роджер рассказывал о полуночных прогулках по площади Навона, его голос ровный и тёплый. Затем он легонько положил руку мне на плечо, почти по-дружески.

— Возьмём ещё по одному? — спросил он с улыбкой.

Я собиралась ответить, когда движение в дверях остановило меня.