Разрушенные. Книга 1

— Блядь! — Ругательство вырвалось из него, сырое и напряжённое. Он провёл рукой по волосам, закрыл глаза, и я увидела битву, бушующую внутри него. — Он убьёт меня, — пробормотал он.

— Кто? — спросила я.

Дамиан покачал головой. Медленно он выпрямился, расправляя плечи.

— Я далеко не устойчив, когда дело касается тебя.

— Я тоже, — призналась я.

— Но я тот, кто должен контролировать себя, — сказал он, голос напряжённый, словно слова резали его.

— Но что, если я не хочу, чтобы ты это делал?

Я знала, что играю с огнём, тем, который может сжечь меня заживо, и всё равно не остановилась.

Он уставился на меня, словно пытаясь осмыслить то, что я только что сказала.

— Что? — Его голос был мягким, но с отточенной гранью, как угроза.

— Что, если я не хочу, чтобы ты контролировал себя? — повторила я, встречая его взгляд с тихим вызовом.

Время замерло. Его ответ был безмолвным — просто тяжёлый вздох, словно я пробудила зверя, которого он едва мог сдерживать.

— Ты не знаешь, что говоришь. — Его глаза потемнели. — Я не создан для сладких маленьких романов. Власть — это ядро моей жизни, а не просто бизнес. — Его слова встревожили меня. Я не совсем понимала, но чувствовала в них предупреждение. Пламя, дразнящее меня подойти ближе.

— Я сплю с женщинами, но я не занимаюсь отношениями. И когда я хочу кого-то, этот человек — мой. Полностью.

Дрожь пронзила меня. Любая здравомыслящая женщина убежала бы с криком — хотя в самолёте это было невозможно. Вместо этого я хотела большего. Я хотела знать о нём всё — что сформировало его, почему он такой, каково это принадлежать только ему.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Потому что я не хочу втягивать тебя во что-то, что уничтожит тебя. Ты хочешь чего-то настоящего, чего-то глубокого. Я никогда не буду тем мужчиной. Я не могу дать тебе то, что тебе нужно.

— Ты даже не знаешь, что мне нужно.

— Я могу знать больше, чем ты думаешь. — Он провёл большим пальцем по моей щеке. — Если я затяну тебя в свою темноту, ты потеряешься и сломаешься, а я буду мертвецом.

Его слова охладили меня. Тишина опустилась, тяжёлая и удушающая. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть мучение, но оно осталось в его глазах.

— У нас впереди ещё несколько часов, — наконец сказала я. — И, если мы хотим, чтобы это не стало невыносимым, я предлагаю поговорить об артефактах в вашей лавке. Я знаю, вы унаследовали их от родителей, но изучали ли вы каждый предмет? Не думаю, что вы осознаёте их полную ценность.

Дамиан поднял бровь, слабое веселье мелькнуло при мысли о том, что я читаю лекцию эксперту. Не говоря ни слова, он взял со стола два бокала с шампанским и протянул мне один. Что-то нечитаемое блеснуло в его глазах, когда он поднял свой бокал. Затем он непринуждённо положил руку вдоль спинки дивана. Расслабленный жест смягчил его. Впервые он показался почти человечным. Доступным. И это, как ни странно, успокоило меня.

— Я весь во внимании, мисс Элфхорн.

— И он действительно просто оставил тебя там сидеть? — спросил Дамиан, наливая мне ещё бокал вина и качая головой. — Какой трус.

Я коротко рассмеялась.

— Именно. Так он и поступил.

— И ты просто осталась?

— Я осталась в вилле одна. Мы уже арендовали её. Был всего лишь третий день нашего пребывания в Италии. Мы провели день на пляже и планировали вечером пойти в небольшой ресторан.

— И затем этот мягкосердечный дурак просто уехал, потому что его бывшей понадобилась помощь? — Тон Дамиана заострился от недоверия.

— Он сказал, что должен уехать немедленно, и даже попросил деньги, которые отложил на ужин. Затем он собрал вещи, вызвал такси и уехал. Я больше никогда его не видела.

— Невероятно. И чем же ты занималась совсем одна?

— Лучшим, что могла — я составила список всех исторических мест и музеев поблизости. Каждое утро я отправлялась рано, чтобы исследовать их.

Дамиан откусил кусок мяса и наклонился вперёд, явно заинтригованный.

— Что ты видела?

— Сначала Помпеи. Я провела целый день, бродя по руинам, представляя, какой была жизнь. Дома, улицы, даже фрески на стенах — это было сюрреалистично.

Он слушал с таким вниманием, которое удивило меня.

— В другой день Геркуланум. Ещё более необыкновенный, сохранившийся под вулканическим пеплом. Проходя по тем улицам, я почти могла чувствовать жизни, которые когда-то там пульсировали. Затем Вилла Руфоло в Равелло. Сады были захватывающими дух. Я потеряла счёт времени, бродя среди цветов, изучая архитектуру.

— И Национальный археологический музей в Неаполе? — спросил он.

— Конечно. Ошеломляющий, в лучшем смысле. Так много бесценных предметов в одном месте.

— Я хотел бы когда-нибудь слетать туда с тобой. Я был там, но много лет назад. Что скажешь?

— Это было бы замечательно. — Я отправила в рот маленькую морковку. — Честно говоря, оказалось, что это было лучшее, что могло случиться — то, что он бросил меня. Это означало, что я наконец смогла сосредоточиться на том, что люблю. И кроме того, он никогда не заботился об искусстве или истории.

— Кто-то, кому не важны искусство или история? Это должно было быть красным флагом с самого начала.

Я рассмеялась, потому что, из всех людей, я меньше всего ожидала услышать это от Дамиана. Казалось, он уловил иронию, потому что слабая улыбка тронула его губы. Он откинулся назад, потягивая вино, его взгляд блуждал по бескрайнему морю облаков за окном — мягких и невесомых. Я проследила за его глазами.

— У меня однажды был опыт, который оставил след во мне, — тихо сказал он спустя мгновение. — Несколько лет назад, когда я пытался приобрести одну древнюю коллекцию из Греции.

— Расскажи.

— Это была замечательная коллекция, артефакты времён расцвета Греции. Но их было нелегко получить. Они принадлежали пожилому мужчине по имени Костас, который жил в маленькой прибрежной деревне. Он унаследовал их от отца и был глубоко привязан к ним.

— Тогда зачем продавать их?

— Костас умирал. Ни детей, ни семьи, чтобы передать их. Он решил продать коллекцию и пожертвовать деньги в фонд под своим именем.

— Это благородно.