Страница 87 из 133
— Они настоящие, — шепчу я, и она кивает, плача ещё сильнее.
Эрика оглядывается через плечо, затем снова смотрит на нас, мягко прочищая горло.
— Мне нужно подождать до следующей недели, но я уже могу определить их пол, если вы хотите узнать сейчас.
Залея задыхается и смотрит на меня. — Я хочу знать.
Я представляю, как она узнаёт это прямо сейчас, но потом представляю, как она застрянет в этой больничной койке на месяцы, и этот момент не станет для неё чем-то особенным.
Она заслуживает воздушных шаров, торта и своих родителей, даже если это будет через видеозвонок. Я хочу, чтобы у неё было что-то особенное, о чём она могла бы вспомнить, когда будет думать о том дне, когда узнала, кем будут её малыши.
— Не могли бы вы… — я прочищаю горло. — Не могли бы вы вместо этого записать их?
Залея смотрит на меня с удивлением и немного обиженно.
— Ты не хочешь знать?
— Хочу, — говорю я, сжимая её руку в нежном утешении. — Но я хочу, чтобы это было особенным.
Эрика понимающе улыбается и кивает.
— Конечно.
Она отключает наш общий экран, чтобы только она могла видеть углы, пока тихо проверяет результаты. Я наблюдаю, как она что-то записывает на маленькой карточке, аккуратно складывает её и вкладывает в конверт.
— Вот, держи, — говорит она, протягивая мне конверт.
— Не потеряй, — шепчет Залея, полусмеясь сквозь слёзы.
— Не потеряю, — обещаю я, потому что в этом конверте — наше будущее.
Вернувшись в палату Залеи, я долго стою у её кровати, наблюдая, как она спит, защитно прижав руку к животу. С тех пор как она очнулась после аварии, она очень устаёт, но доктор Риччи уверяет меня, что это потому, что её тело всё ещё восстанавливается после аварии, а также потому, что беременность начинает быстрее выматывать её — всё в норме.
Зейл прислонился к окну, скрестив руки, и уставился на улицы Флоренции внизу. С самого утра он почти не произносил ни слова, и мне кажется, это потому, что до него наконец дошло, что его сестра снова беременна.
Я подхожу к противоположной стороне окна, оказавшись лицом к лицу с ним.
— Она рассказала мне, как ты радовался, что станешь дядей Габриэллы.
Его челюсть почти сразу же сжимается, и он продолжает смотреть в окно, но я вижу, как двигается его горло.
— У меня был список досок для сёрфинга, которые я собирался ей купить, — наконец говорит он. — Хотя она бы ещё долгие годы не смогла на них стоять.
На моих губах появляется лёгкая улыбка.
— Уверен, для Залеи было очень важно, что ты так радовался. — Я делаю паузу, а затем понижаю голос. — Для неё и для меня было бы очень важно, если бы ты организовал вечеринку по раскрытию пола ребенка.
Его глаза поднимаются на меня, ища ответа. — Я?
Я киваю. — Я хочу, чтобы это был особенный момент, счастливое воспоминание, к которому она сможет вернуться, когда наконец выйдет отсюда. — Я бросаю взгляд на Залею, убеждаясь, что она всё ещё спит. — Она хотела бы, чтобы ты это сделал, и я думаю… может, ты тоже этого хочешь.
Зейл замирает, его глаза наполняются слезами, но он быстро моргает, чтобы сдержать их, прежде чем они вытекут.
— Да, — грубо говорит он. — Да. Я это сделаю.
Облегчённо вздохнув, я достаю из кармана конверт, который дала мне Эрика, и передаю его Зейлу.
— Убедись, что твои родители смогут присоединиться по видеосвязи, — говорю я ему. — Я хочу, чтобы они были там и праздновали вместе с нами, как одна семья.
Он снова кивает, уже более решительно. — Я всё улажу.
Не успеваю я ничего сказать, как в кармане вибрирует мой телефон. Я хмурюсь, достаю его и вижу, как на экране мигает имя Малии. По спине пробегает холодок, потому что Малия ни разу,
ни разу
в жизни не звонила мне, и если она делает это сейчас, значит, произошло что-то плохое.
Я извиняюсь и выхожу в коридор, прежде чем ответить.
— Алло?
— Привет, это я, — говорит она дрожащим голосом. — Коа получил травму на соревнованиях.
У меня сжимается желудок, когда она рассказывает, что произошло, и меня охватывает чувство вины. Как их тренер, я должен быть там. Я должен был быть там, чтобы подготовить их к условиям, с которыми им придётся столкнуться. У меня с самого утра было плохое предчувствие насчёт этих соревнований, но я всё равно проигнорировал свою интуицию, слепо веря, что с ними всё будет в порядке.
Я извиняюсь перед ней. Я знаю, что внутри она, вероятно, паникует гораздо сильнее, чем показывает, потому что, как бы она ни старалась это отрицать, она влюблена в этого парня.
— Не волнуйся, — говорю я успокаивающе. — Я воспользуюсь правом на замену, чтобы привлечь кого-нибудь из команды на следующие соревнования. Коа нужно время, чтобы поправиться.
Моим первым выбором был бы Зейл, но учитывая всё, что здесь происходит с его сестрой, я должен был бы быть жестоким ублюдком, чтобы отправить его на работу. Не говоря уже о том, что он не смог бы сосредоточиться, а нет ничего опаснее, чем рассеянный сёрфер, сталкивающийся с гигантскими волнами.
Я решаю обратиться к Гриффину, потому что у него есть опыт падения во время сёрфинга. Он знает, что нужно сказать Коа, чтобы тот снова сосредоточился на деле. К тому же он может взять с собой Элиану, чтобы она подбодрила Малию.
Уладив всё, я стою в больнице, уставившись в никуда. В палате за моей спиной лежит моя будущая жена, вынашивающая близнецов при высоком риске беременности. А за океаном ранен один из моих спортсменов, о котором я должен заботиться.
Я чувствую себя раздвоенным, как будто я подвожу всех в команде Сальтвотерские Шреддеры сразу. Оттолкнувшись от стены, я возвращаюсь в палату, сажусь рядом с ней, переплетаю наши пальцы и целую её суставы.
Я не могу быть в двух местах одновременно, поэтому выбираю это и молюсь, чтобы этого было достаточно.