Перед прыжком

ГЛАВА

29

ГАБРИЭЛЬ | ФЛОРЕНЦИЯ

— Ты приехал аж в студию Паоло только для того, чтобы мы сходили за продуктами? — спрашивает Залея, глядя на корзину, которую я беру из стопки у входа в крошечный магазинчик рядом с нашей квартирой.

— Мы же раньше этого не делали, — отвечаю я непринуждённо. — Я подумал, что это может быть весело.

Но на самом деле я планирую воспользоваться кулинарными книгами, которые купил для неё, учитывая её СПКЯ, теперь, когда мы живём вместе.

Я даю ей список, который написал, пока она была с Паоло. Он занимает две страницы, может быть, три. Она пробегает его глазами один раз, потом ещё раз, а затем медленно смотрит на меня, как будто я сошёл с ума.

— Габриэль, — осторожно говорит она, — это слишком много еды для нас двоих.

Я пожимаю плечами, беру корзину с помидорами и осматриваю их, как будто знаю, что делаю.

— Мы можем заморозить продукты.

— Здесь есть свежая рыба, шпинат, ягоды и около двенадцати разных видов зерновых.

— Я люблю разнообразие.

Она прищуривает глаза, скрестив руки на груди. — Что на самом деле происходит?

Я делаю вид, что не слышу её, и направляюсь к первому ряду, но, оглянувшись и заметив, что она не сдвинулась с места, останавливаюсь, выдыхаю и возвращаюсь к ней.

— Я нашёл несколько рецептов, — признаюсь я, слегка потянув за воротник. — Блюда, которые должны помочь сбалансировать твои гормоны.

Она прищуривает глаза. — Но почему тебя это волнует? — медленно спрашивает она. — Ты же не хочешь детей.

Я молча смотрю на неё, потому что последние три недели вдали от неё, а также открытие того, что я отец, даже если моего ребёнка больше нет, изменили для меня многое. Весь этот опыт заставил меня понять, что, несмотря на мой страх провалиться как отец, я действительно хочу детей и хочу постараться стать лучшим отцом, каким только могу.

— Я передумал, — говорю я, стараясь сохранять ровный тон, и поворачиваюсь, направляясь к выходу.

Я успеваю сделать всего три шага, как её рука обхватывает мой бицепс, останавливая меня.

Она встаёт передо мной, широко раскрыв глаза. — Ты хочешь… завести детей?

Я смотрю вниз на зелёные глаза, которые я люблю с тех пор, как мы были подростками. Те глаза, которые видели меня в самых худших проявлениях и всё равно остались со мной. Она такая красивая. Надеюсь, наши будущие дети будут похожи на неё. Я наклоняюсь вперёд и целую кончик её носа.

— Хочу, — тихо говорю я. — Но только с тобой.

Её реакция на это совсем не такая, как я ожидал. Её лицо сжимается, и из её груди вырывается рыдание, прежде чем я успеваю это осознать, она прячет лицо в моей рубашке. Я инстинктивно обнимаю её, прижимая к себе.

— Эй, — шепчу я, удивлённый. — Что случилось? Почему ты плачешь?

Вокруг нас в магазине воцаряется тишина. Женщина средних лет, заполнявшая полки, застыла на полудвижении и уставилась на меня так, будто я только что признался в каком-то преступлении. Она пробормотала что-то по-итальянски, что прозвучало как оскорбление, а затем ушла, громко топая ногами.

Другая женщина возле отдела овощей и фруктов сжимает в руке помидор, словно раздумывая, использовать ли его против меня в качестве оружия.

Залея слегка отстраняется, её лицо покраснело, а по щекам текут слёзы.

— Я просто так счастлива, — икает она.

Облегчение нахлынуло на меня так быстро, что у меня чуть не подкосились колени, и я прижимаю её к своей груди, пока всё больше женщин в магазине прищуривают на меня глаза. Я всё больше и больше беспокоюсь, что они вызовут на меня полицию или, что ещё хуже, начнут бросать мне в голову овощи.

— Я рад, что ты счастлива, — шепчу я, прижавшись к её волосам, и поглядываю на женщину, которая всё ещё злобно смотрит на меня. — Но если ты будешь так рыдать, я думаю, меня арестуют.

Она всхлипывает, оглядываясь по сторонам, и, заметив подозрительные взгляды и угрожающий помидор, разражается смехом. Громким, истерическим смехом, от которого она сгибается пополам и хватается за мою руку, чтобы не упасть.

Женщины в магазине обмениваются взглядами и возвращаются к своим делам.

— Ты действительно через это проходишь, — говорю я, не в силах сдержать собственную улыбку.

— Ты даже не представляешь, — говорит она, задыхаясь, вытирая щёки.

Она не отпускает мою ладонь, пока мы пробираемся по проходам, но без возражений зачитывает список вслух, пока я складываю товары в корзину.

— Лосось.

— Сейчас сезон, — уверенно говорю я, хотя понятия не имею, правда ли это.

— Нут, льняное семя, греческий йогурт… Габриэль, когда ты стал диетологом?

— Я же говорил тебе, я искал рецепты, которые помогут тебе справиться с СПКЯ.

— Как долго? — тихо спрашивает она.

— С тех пор, как ты рассказала мне о своём диагнозе.

Она останавливается и ошеломлённо смотрит на меня. — Ты уже больше месяца ищешь рецепты для лечения СПКЯ?

Я прочищаю горло. — Я хотел помочь.

Её выражение лица смягчается, и мы снова начинаем идти. — Ты не обязан пытаться всё исправить, знаешь? — говорит она мягко.

— Я знаю, — говорю я. — Просто… я хочу показать тебе, что я рядом.

Залея долго смотрит на меня. — Это не значит, что мы сразу начнём пытаться, — осторожно говорит она.

— Я знаю.

— И это не значит, что я вдруг поверю, что ты не запаникуешь и не уйдёшь снова.

— Я знаю.

— И это не значит, что я забыла, что произошло.

— Залея, я не хочу, чтобы ты забывала, — тихо говорю я. — Я просто хочу шанс исправиться.

Она поднимает руку и на мгновение обхватывает моё лицо ладонями, большим пальцем поглаживая мою челюсть.

— Это, — говорит она, кивая на корзину, — хорошее начало. — На полпути по проходу с макаронами она толкает меня локтем. — Знаешь, — говорит она задумчиво, — мы могли бы просто взять собаку. Спринклса-младшего.

— После того, как я только что взял на себя обязательства отца? — фыркаю я, приподняв бровь. — Мы можем завести собаку и завести столько детей, чтобы создать свою собственную детскую лигу.

Она смеётся, и этот звук наполняет меня надеждой.

К тому времени, как мы поворачиваем на нашу улицу, пакеты с продуктами впиваются мне в пальцы, но я ничего не говорю, потому что специально взял на себя большую часть веса. Залея идёт рядом со мной с двумя многоразовыми сумками, зацепившимися за её предплечье, и мороженым со вкусом арбуза в руке, а позднее послеполуденное солнце окрашивает её щёки в розовый цвет.