Страница 58 из 133
Я высыпаю муку на деревянную столешницу, образуя мягкую белую горку. Рамон показывает, как нужно сделать углубление в центре, прежде чем разбить туда яйца. Габриэль повторяет его движения, но углубление у него получается слишком мелким, и яйцо сразу же вытекает за край.
— Габриэль, — смеюсь я, глядя, как желток ползёт к краю стола. — Ты должен держать его в углублении.
— История моей жизни, — сухо бормочет он, пытаясь зачерпнуть муку обратно.
Я разражаюсь смехом, а он улыбается, совершенно не извиняясь.
— Вот, — говорю я, подойдя ближе. — Отойди.
Я протягиваю руку, направляя его руки и заталкивая муку внутрь пальцами. Моя грудь касается его руки, и его тело в ответ замирает.
— Ты очень властная, — тихо говорит он.
— А ты, к удивлению, очень плохо с этим справляешься.
Он наклоняется ближе. — Я хорош в других вещах.
К моим щекам приливает жар, и я оглядываюсь, не подслушал ли кто-нибудь. Другие пары и Рамон сосредоточены на своих пастах, погружённые в разговор.
— Мы в общественном месте, — шиплю я.
— Пока что.
Мы начинаем вместе замешивать тесто, наши пальцы скользят по муке и яйцу. Это так грязно, липко и гораздо интимнее, чем должно быть. В какой-то момент он захватывает моё запястье и нежно размазывает полоску муки по моей щеке.
— Габриэль.
— У тебя тут что-то было, — говорит он невинно.
— О, правда?
Я окунаю два пальца в муку и медленно провожу ими по его чёрной футболке, оставляя белые полосы на его груди.
Он смотрит вниз, а потом медленно снова на меня.
— Ты играешь в опасную игру, Рыжая, — говорит он.
— Правда?
Без предупреждения он делает шаг вперёд, и я оказываюсь зажатой между ним и столешницей, а его руки опираются по обе стороны от меня. И хотя комната полна людей, смеха, звона бокалов, а в фоне тихо играет итальянская музыка, в этот момент кажется, что здесь только мы вдвоём.
— Ты со мной флиртуешь, — тихо говорит он.
Я презрительно фыркаю, и на моих губах появляется лёгкая улыбка.
— Тебе это только кажется.
Габриэль слегка наклоняется, и его нос касается моего виска.
— Позволь мне показать тебе, что именно я представляю.
Он прижимается ко мне своим твёрдым как камень пахом, и у меня переворачивается желудок. Он ни за что не сможет скрыть это от посторонних в этой комнате.
Рамон что-то кричит по-итальянски, и другие пары приветствуют его, приступая к раскатыванию теста, но Габриэль не спешит двигаться. Он проводит большим пальцем по муке на столе, затем поднимает руку и нежно проводит ещё одной полоской по моей ключице.
У меня перехватывает дыхание, когда я встречаюсь с его взглядом и вижу в нём безграничное обожание.
— Сосредоточься, — шепчу я.
— Я сосредоточен.
Он наконец отступает, но его глаза остаются на мне, пока мы начинаем раскатывать тесто. И до конца урока каждый раз, когда я поднимаю глаза, он уже смотрит на меня.
— Хорошо, ребята, — говорит Рамон в конце урока. — Ваша паста готова, все блюда выглядят потрясающе, и теперь пора есть.
— Что ты хочешь попробовать первым, равиоли или спагетти? — шепчет Габриэль, когда мы берём по вилке у Рамона.
— Спагетти зовут меня, — говорю я, чувствуя, как урчит мой желудок.
Мы садимся за назначенный нам стол с тарелками, и когда я накручиваю спагетти на вилку, Габриэль протягивает свою и делает то же самое. Нити настолько длинные, что кажется, будто мы будем крутить их часами, тихо соревнуясь, чья вилка наберёт больше всего.
Через минуту мы оба сдаёмся и одновременно подносим вилки ко рту. На полпути макароны растягиваются между нами, и мы оба смотрим на одну и ту же нить спагетти, соединяющую наши вилки.
Улыбка расплывается по его лицу, когда он снова смотрит на меня.
— О нет, — бормочу я, уже смеясь.
— Слишком поздно, — говорит он.
Не успеваю я отвести вилку, как он наклоняется вперёд и откусывает кусочек, и спагетти между нами становится короче.
— Ты просто смешной, — говорю я, но тоже откусываю кусочек.
Макароны продолжают исчезать, пока он внезапно не оказывается ближе, чем я ожидала, его нос касается моего, прежде чем он сокращает расстояние. Его губы мягко прижимаются к моим, пахнут томатным соусом и свежим базиликом, и я не могу сдержать смех, прижавшись к его губам.
— Солнце скоро зайдёт, — говорит Габриэль. — Хочешь посмотреть на закат с лодки?
Я смотрю на него с кровати, сохраняя серьёзное выражение лица. Мы только что вернулись после самого длинного дня в моей жизни. Мы начали день с новых покупок, потом он каким-то образом убедил меня сесть с ним на Веспу, чтобы отвезти меня на мастер-класс по приготовлению пасты для пар, который он тайно забронировал для нас, а когда мы возвращались оттуда? Ещё больше покупок.
Я ужасно устала, но Габриэль — нет. Похоже, чем больше мы делаем, тем больше заряжается его внутренняя батарейка, в результате чего он хочет делать ещё больше. А я? Я могла бы спать всю следующую неделю и всё равно оставаться уставшей от всего, что мы сегодня сделали.
Но я напоминаю себе, что это могут быть последние моменты с ним, если завтра что-то пойдёт не так, и я хочу извлечь из них максимум.
— Давай.
Через тридцать минут мы уже у кромки воды, садимся на деревянную моторную лодку, которая выглядит так, будто её вытащили прямо из старого итальянского фильма. Шкипер представляется и помогает мне спуститься на мягкую палубу, а Габриэль крепко держит меня за талию, пока я не встаю ровно.
— Осторожно, — шепчет он.
— Это ты хотел посадить меня на плавающий объект после двенадцати часов на ногах.
Он улыбается. — Не притворяйся, будто тебе не нравится, когда я тебя балую.
Я закатываю глаза, но внутри меня кипит от волнения, потому что я всегда мечтала о частной прогулке на лодке с ним.
Двигатель лодки рычит, и мы отрываемся от причала как раз в тот момент, когда небо начинает менять цвет с золотистого на медово-розовый.
С воды Позитано выглядит нереально. Пастельные домики прижались к скале, словно кто-то высыпал коробку макарон по склону горы, бугенвиллеи сливаются с балконами, а пляж уменьшается позади нас, пока береговая линия не расходится бесконечной синевой.
Габриэль берёт охлаждённую бутылку просекко, стоящую в ведёрке со льдом между двумя мягкими подушками на носу, и наливает, не спрашивая.
— Конечно, здесь есть алкоголь, — бормочу я.
— Это же Италия, — просто отвечает он, протягивая мне бокал.