Страница 53 из 133
— Ничего страшного, — говорю я, целуя её ещё раз. — Хочешь, я наберу тебе ванну?
Она благодарно улыбается и кивает. — Только если будут пузырьки.
Я фыркаю. — Какой ты ребёнок.
— Ой, заткнись, — смеётся она, толкая меня, прежде чем направиться к своему чемодану.
Пока она выбирает удобную пижаму, чтобы надеть после ванны, и распаковывает туалетные принадлежности, я набираю ванну с большим количеством тёплой воды и пены. Как только она готова, раздевается, и я помогаю ей войти, поддерживая её, пока она погружается в пузырьки с довольным вздохом.
Я направляюсь к двери, но её голос останавливает меня. — Останься.
Когда я оборачиваюсь, она смотрит на меня с сонной, мягкой улыбкой.
— Ты хочешь, чтобы я сидел здесь, пока ты купаешься?
Она кивает. — Поговори со мной, — тихо говорит она. — Что тебя беспокоит?
Я выдыхаю воздух в сухом смехе, потирая затылок, садясь на край ванны. Она слишком легко меня читает, и я убеждён, что рядом с ней я, должно быть, прозрачен.
— Я думал о том, что ты сказала за обедом, — признаюсь я. — О том, что я хороший отец.
Она приподнимает брови и садится чуть ровнее, уже не такая уставшая, как раньше.
— А что с этим? — мягко спрашивает она.
Я на мгновение уставился на воду в ванне, прежде чем ответить.
— Я пытаюсь понять, права ли ты. — Я колеблюсь, ища слова, которые не идут легко. — А что, если я проецирую на это свой собственный опыт? Я вырос с отцом, который меня подвёл… может, я просто предположил, что это тот шаблон, которому я тоже буду следовать. Что если я когда-нибудь попытаюсь создать семью, то в итоге повторю те же ошибки. — Я медленно выдыхаю. — Я не знаю, как отделить то, кем он был, от того, кем я могу стать.
Залея на мгновение замолкает, и я практически вижу, как она перебирает свои мысли.
— Когда мы дети, — начинает она, — мы видим своих родителей как идеальных, недосягаемых людей. Как будто они во всём разобрались и не могут ошибаться. — Я внимательно смотрю на неё, прислушиваясь. — Но потом мы взрослеем, — продолжает она, лениво рисуя пальцем круги на пузырьках, — и начинаем понимать, что они вовсе не идеальны. Обычно именно тогда наступает разочарование, и нам кажется, что они подвели нас так, как мы раньше даже не могли себе представить. — Она поднимает на меня глаза. — Дело в том, Габриэль, что они всего лишь люди. Им тоже приходится проходить через жизнь впервые, и они по ходу дела совершают ошибки.
— Это не оправдывает того, через что мне пришлось пройти, — говорю я.
— Нет, конечно же, — соглашается она. — Твой отец был настоящим козлом и ужасно с тобой обращался за то, что ты хотел заниматься сёрфингом, а не работать на производстве. — Она делает паузу, и её голос смягчается. — Но, может быть, это поможет тебе посмотреть на вещи с другой стороны. Тебе не нужно быть идеальным, Габриэль. Никто не идеален. Тебе просто нужно стараться изо всех сил, быть рядом и любить своих детей. — Я чувствую, как сжимается грудь, когда она продолжает. — И надеяться, что ты не испортишь их слишком сильно по ходу дела. — Она слабо улыбается, когда я ничего не говорю. — Это самая реалистичная цель в воспитании детей, какую только можно поставить.
Я смотрю на неё чуть дольше, чем собирался, прежде чем протянуть руку и положить её на её голову, ласково погладив.
— Когда ты стала такой умной? — спрашиваю я, впечатлённый.
Она закатывает глаза, но улыбается.
— Я всегда была умной. Просто ты был слишком занят погоней за волнами, чтобы обратить на это внимание.
Я тихо смеюсь, слегка проводя большим пальцем по её волосам, прежде чем убрать руку.
— Ну, — говорю я мягко, — теперь я обращаю внимание.