Перед прыжком

ГЛАВА

11

ЗАЛЕЯ | ФЛОРЕНЦИЯ

— Значит, ты бросаешь сёрфинг, — говорит Габриэль после долгого молчания, — потому что однажды у тебя, возможно, не получится завести детей? — Он слегка качает головой. — Я не понимаю, какое отношение одно имеет к другому.

Я отвожу взгляд, чувствуя, как разочарование оседает в груди. Нормальный человек, наверное, проявил бы сочувствие или сказал бы что-нибудь утешительное. Но даже сейчас — после всего — сёрфинг по-прежнему остаётся осью, вокруг которой вращается мир Габриэля.

— Я не хочу оглядываться на свою жизнь и видеть, что у меня нет ничего, кроме сёрфинга, — говорю я. Сердце колотится, а в груди нарастает давление.

— Так ты вообще хочешь детей, Зи? — спрашивает он, нахмурив брови. — Потому что сейчас это звучит так, будто тебе просто нужен перерыв от соревновательного сёрфинга, чтобы найти что-то ещё, в чём ты хороша.

— Я не знаю, чего я хочу, Габриэль, — говорю я, вставая. — Вот почему я здесь. Чтобы попытаться понять, не использовала ли я сёрфинг просто как костыль. Как способ заполнить всё своё свободное время, чтобы не думать о том, как может выглядеть будущее за пределами этого.

— Но ты же любишь сёрфинг, — говорит он, и в его голосе слышится искреннее недоумение.

— Нет, — я качаю головой. — Я любила сёрфинг.

И где-то по пути — когда он выбрал его вместо меня — я начала ненавидеть его, даже не осознавая этого.

— Что изменилось? — Он скрещивает руки, прислонившись спиной к стене, брови по-прежнему сдвинуты.

Я не отвечаю сразу, ищу ту версию правды, которая не разорвёт меня на части. Габриэлю не нужно знать всего. Это не изменит его чувства, ни то, что я чувствовала всё это время.

— Думаю, просто теперь мне одиноко, — говорю я наконец. — Для меня это уже не то же самое.

— Легко исправить. — Он выпрямляется и хлопает в ладоши. — Вернись в «Сальтвотерские Шреддеры». Тебе, наверное, просто не хватает ощущения, что ты часть команды.

Я презрительно фыркаю и прохожу мимо него к окну. — Эта команда делала меня несчастной.

— Обещаю, теперь всё по-другому. Мы с твоим братом почти не ссоримся.

— Дело не только в этом, Габриэль, — тихо шепчу я. — Дело и в тебе тоже.

Он резко поворачивает голову. — Во мне?

— Находиться рядом с тобой всё время после того, что случилось… это было слишком тяжело.

— Залея, если ты говоришь об аборте, прости, что я не смог быть рядом. Ты же знаешь, у меня уже был тур…

У меня стынет кровь в жилах, и я зажмуриваю глаза, пытаясь подавить тошноту, которая наваливается на меня.

— Я не хочу об этом говорить, — перебиваю я его.

Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, у меня скручивает живот. Я бросаюсь к его двери, почти добегаю до неё, но его рука обхватывает моё запястье и останавливает.

— Ладно, — тихо говорит он за моей спиной. — Мы не будем об этом говорить. — Я тихо выдыхаю, стараясь избавиться от чувства паники. — Не сегодня, — добавляет он.

Я проглатываю комок, образовавшийся в горле, и позволяю ему прижать меня к своей груди. Он откидывает мои волосы за одно плечо, обнажая шею, и я закрываю глаза, когда его губы прижимаются к моей коже в нежном поцелуе. Он знает, что это именно то, что мне нужно: отвлечение от хаоса, бушующего в моей голове.

— Скажи, что скучала по мне, — шепчет он, скользя губами по моей шее, пока говорит. — Скажи, что ты больше не исчезнешь.

Когда я ничего не говорю, его рука обхватывает мою талию и скользит под рубашку, тёплые пальцы пробираются вверх, пока не находят край моего лифчика. Он грубо стягивает его вниз, что резко контрастирует с нежностью губ, всё ещё ласкающих мою кожу, и моё тело инстинктивно выгибается, когда его пальцы кружат вокруг моего соска, дразня и властвуя.

Я прикусываю губу, сдерживая звук, поднимающийся в горле, потому что именно так он всегда меня достаёт. Именно так я забываю всё, что клялась не делать.

Габриэль хватает подол моей рубашки и снимает её через голову, а затем быстро расстёгивает лифчик. Медленно проводит пальцем по моему обнажённому торсу, пока не доходит до пояса юбки, и стягивает её вниз, пока она не скатывается к моим лодыжкам, а за ней — и нижнее бельё.

Я поворачиваюсь в его объятиях и отчаянно целую, словно я затаила дыхание на долгие годы, а он — единственный оставшийся глоток воздуха. Я не трачу время на его рубашку, а сразу тянусь к ремню, расстёгиваю его, вытаскиваю из петель и бросаю на пол рядом с нами, прежде чем расстегнуть пуговицу и молнию и стянуть с него брюки вместе с боксёрами, и уже твёрдый член выскакивает на свободу. Он издаёт низкий звук в горле, прижимает меня сильнее, отталкивая к кровати, как будто боится, что я исчезну, если он отпустит.

Всё в нём кажется знакомым самым опасным образом. То, как его руки точно знают, куда идти, то, как моё тело реагирует, прежде чем мой разум успевает осознать происходящее. Моя кожа гудит под его прикосновениями, каждый нерв загорается, словно ждал этого момента, чтобы вернуться к жизни.

Я должна остановить это. Я знаю, что должна. Это не помогает мне заново открыть себя. На самом деле, это втягивает меня обратно в мои старые привычки. Но в ту же секунду, как мои колени касаются матраса, а он опускается за мной, эта мысль ускользает, заглушённая моей мучительной потребностью.

Габриэль прижимает свой лоб к моему, тяжело дыша, словно пытаясь успокоиться. Когда он наконец отстраняется, его взгляд следит за каждым изменением в моём выражении лица, каждым неглубоким вдохом, словно он каталогизирует все способы, которыми я уже теряю контроль.

— Ты дрожишь, — шепчет он.

Я ничего не говорю, ненавидя то, что он это заметил. Большой палец скользит по уголку моего рта, и я размыкаю губы, не раздумывая. Его глаза темнеют от одобрения и жажды, смешанных воедино.

— Всё ещё не можешь удержаться, — тихо говорит он. — Даже сейчас.

Я закрываю лицо руками, смущаясь того, как легко моё тело реагирует на него, а он оттягивает их, прежде чем наклониться настолько, чтобы поцеловать меня один раз. Мягко и дразняще, как будто говоря мне, чтобы я перестала слишком много думать. Затем снова отстраняется, лишая меня большего, и наблюдает, как разочарование вспыхивает на моём лице, когда из моих губ вырывается жаждущий стон, прежде чем я успеваю его остановить.

— Вот оно, — шепчет он. — Именно этот звук я и скучал слышать.

— Габриэль, — выдыхаю я, наполовину предупреждая, наполовину умоляя.