Перед прыжком

Он улыбается, опуская губы к моей шее и прокладывая мучительный путь, губы едва касаются моей кожи, словно он смакует каждый сантиметр меня. Я выгибаю бёдра под ним, беспокойная и жаждущая, но его рука тут же сжимает мою талию.

— Полегче, Рыжая, — предупреждает он низким голосом. — Ты не можешь торопиться, после того как так исчезла из моей жизни.

Эти слова пронзают меня дрожью, когда его рука скользит с моей талии к трусикам, нежно сдвигая их в сторону, прежде чем пальцы погружаются в моё влажное лоно. Я резко вдыхаю, откидывая голову назад на матрас.

— Вот так, — бормочет он, довольный. — Дай мне тебя услышать.

Моё дыхание становится неровным, когда он двигает пальцами туда-сюда, прерывистые звуки вырываются из моих губ, прежде чем я успеваю их проглотить, и он улыбается, слушая их. Я хватаюсь за его плечи, впиваясь ногтями в мышцы, пытаясь удержаться на земле, потому что уже чувствую, как погружаюсь в состояние блаженства.

Он сдвигается, пальцы вдавливаются в меня под новым углом, и это давление вызывает у меня резкие вздохи. Это ощущение настолько ошеломляющее, но в то же время настолько знакомое самым нечестивым образом.

Я кусаю губу, пытаясь держаться, но он замечает это и прижимает большой палец к моему подбородку достаточно сильно, чтобы заставить меня отпустить её.

— Не делай этого, — говорит он. — Я хочу это слышать. Всё. Я хочу видеть, как ты теряешь контроль.

Звук, который вырывается из меня, настолько жаждущий и совершенно унизительный, но он в ответ стонет, опуская лоб на моё плечо, а его дыхание становится неровным.

— Ты даже не представляешь, — бормочет он, — как трудно было не думать об этом. О тебе. О том, как ты теряешь контроль, когда я не тороплюсь.

Он снова прижимается губами к моим, медленнее, чем раньше, завоёвывая меня сантиметр за сантиметром. Он целует меня, пока мои мысли не затуманиваются, пока я не цепляюсь за него, пока единственное, на чём я могу сосредоточиться, — это то, как отчаянно я хочу большего, и как жестоко терпелив он в том, чтобы дать мне это.

Он отстраняется настолько, чтобы снова заговорить.

— Скажи мне, — тихо произносит он, — скажи, что ты хочешь меня.

Я не отвечаю ему сразу. Вместо этого я провожу рукой по его груди, чувствуя, как дыхание замирает под моей ладонью. Я вижу, как по его лицу пробегает удивление, когда я не даю ему того, чего он ожидал.

— Отойди от меня, — тихо говорю я.

Между нами наступает пауза, он хмурится. — Что?

Я прижимаю ладонь к его груди и толкаю. Он колеблется на полсекунды, прежде чем скатывается с меня на спину, не отрывая глаз от моих, в которых любопытство борется с разочарованием.

Я перекидываю ногу через него и сажусь верхом на его бёдра, давая ему почувствовать, как меняется контроль.

— Чёрт возьми, — говорит он, когда понимает, что я меняю позицию.

— Вот так, — шепчу я. — Так лучше.

Его руки дёргаются у боков, словно он борется с инстинктом схватить меня, и я наслаждаюсь каждой секундой этого.

— Руками не трогай, — предупреждаю я, и он выдыхает через нос, сжимая челюсти, но подчиняется и прижимает ладони к матрасу. — Хороший мальчик, — мурлычу я, наклоняясь, чтобы поцеловать его, и отстраняясь, прежде чем он успевает углубить поцелуй. — Ты не можешь торопиться, — говорю я, повторяя его слова.

Его голубые глаза снова темнеют. — Ты играешь в опасную игру, Залея.

Я ухмыляюсь, медленно качая головой. — Нет, — говорю я. — Я просто напоминаю тебе, кто здесь главный.

Мои губы скользят по его челюсти и горлу, намеренно избегая тех мест, которые могли бы принести ему облегчение. Я не тороплюсь, точно так же, как он, проводя губами по его коже. Дыхание становится прерывистым, и он инстинктивно сдвигает бёдра, но я прижимаю его достаточно сильно, чтобы остановить.

— Не двигайся, — предупреждаю я.

Он издаёт напряжённый звук, хмурясь на меня. — Ты делаешь это нарочно.

— Ты прав, — просто говорю я.

Я приподнимаюсь, положив ладони ему на грудь, наблюдая, как он осознаёт, что сегодня вечером он не будет главным.

— Ты хочешь услышать, как я скажу, что хочу тебя, — продолжаю я спокойно. — Но ты и так это знаешь, Габриэль. — Я наклоняюсь, прижимая губы к его уху. — Чего ты не знаешь, — шепчу я, — так это того, как долго я этого хотела.

Я покачиваю бёдрами, нарочито медленно, чувствуя, как его твёрдый член прижимается ко мне через боксеры.

— Посмотри на себя, — бормочу я. — Всё ещё так стараешься не шевелиться.

Его челюсть сжимается ещё сильнее, глаза прикованы к моему лицу. — Ты перегибаешь палку.

Я наклоняю голову. — Я не просила тебя говорить.

Его губы мгновенно смыкаются, но в Габриэле нет гнева, только жар и желание. Я наклоняюсь вперёд, ладони прижимаются к его груди, мои губы зависают прямо над его, но я не целую его.

— Хорошо, — говорю я через мгновение. — Ты быстро учишься.

При этой похвале его дыхание сбивается, пальцы беспомощно впиваются в простыни, словно он сдерживает себя одной лишь силой воли, и я не могу сдержать улыбку.

— Боже, — выдыхает он. — Ты невероятна.

— Тише, Габриэль, — предупреждаю я.

Его глаза блестят вызовом и жаждой, прежде чем он покорно кивает.

Я провожу пальцами по его горлу, чувствуя, как он глотает под моим прикосновением.

— Тебе нравится, что ты не главный, — говорю я, прижимаясь к его пульсирующему члену.

Его голос звучит хрипло, когда он отвечает: — Мне нравится, что это ты.

Я делаю паузу, давая ему время осознать сказанное. — Что ты имеешь в виду?

— Ты идеальна такая, — шепчет он. — Уверенная и недосягаемая.

Я наклоняюсь, наконец даря ему свои губы, но когда чувствую, что он снова пытается углубить поцелуй, отстраняюсь.

— Ты не можешь брать, — напоминаю я ему. — Ты можешь только получать.

На этот раз из него вырывается безудержный стон. — Пожалуйста, Залея, — умоляет он теперь.

Я злорадно улыбаюсь, наслаждаясь звуком его мольбы. Это приятное разнообразие.

— Ладно, — говорю я. — Раз ты так мило попросил.

Я медленно скольжу телом вниз, пока моё лицо не зависает над его твёрдым членом, сдерживаемым боксерами. Поднимая взгляд на его глаза, я зацепляю пальцами за пояс и спускаю ткань настолько, чтобы его толстый член выскочил на свободу.