Страница 21 из 133
Я хочу сказать ей, что не уйду, что хочу остаться и убедиться, что со Спринклсом действительно всё в порядке. Что с ней всё в порядке. Но я этого не делаю. Я начинаю уходить, но, заметив, что она снова задрожала, останавливаюсь, стягиваю с себя толстовку и протягиваю её ей.
Она смотрит на неё, как будто та может её укусить.
— Тебе холодно. Возьми, — говорю я. Она открывает рот, чтобы возразить, но я вкладываю толстовку ей в руки. — Можешь выбросить, когда не понадобится. Мне она не нужна.
Я чувствую себя козлом, когда вижу, как по её лицу промелькнула боль, но я бы только усугубил ситуацию, если бы забрал толстовку обратно после того, как она её надела. Она только напоминала бы мне о ней, о лучшей подруге, которую я потерял… о лучшей подруге, которую я любил.
— Спасибо, — говорит она теперь тише, поднимая толстовку с небольшой улыбкой. — За толстовку и за то, что привёз нас сюда.
Я ещё на мгновение задерживаю взгляд на её глазах, запоминая их сияющий зелёный цвет, прежде чем быстро кивнуть и выйти из больницы прямо к своей машине.
Но я не еду домой. Я остаюсь, пока не приезжают её родители. Я остаюсь, пока они не покидают больницу: Залея в моей толстовке, прижимающая к груди забинтованного Спринклса, идёт к своей машине. Я остаюсь, пока они не уезжают, гадая, как ей удалось так глубоко вкорениться в моём сердце, что даже три года разлуки не изменили того, как оно замирает при одной только мысли о ней.
Я решаю, что с этим «от друзей к незнакомцам» покончено, и без раздумий еду прямо к её дому.
К моему приезду уже стемнело. Я паркуюсь в нескольких домах от неё и обхожу розовые кусты, окружающие её дом. Когда я поворачиваю за угол, я замечаю свет в её спальне, наклоняюсь, чтобы поднять камешек, и бросаю его в её окно, слыша, как он стучит по стеклу, прежде чем упасть обратно на землю. Через несколько секунд Залея высовывает голову из окна, всё ещё в моей толстовке.
— Габриэль? — Она звучит потрясённо и растерянно, глядя на меня сверху вниз.
— Наш договор всё ещё в силе? — шепчу я почти криком.
— Что?
— Наш брачный договор. — На моих губах заиграла лёгкая улыбка. — Мы всё ещё поженимся, когда тебе исполнится тридцать, если мы оба будем одиноки?
Она долго смотрит на меня сверху вниз, а потом внезапно улыбается, и её глаза радостно блестят.
— Да, — тихо говорит она. — Он всё ещё в силе.
Я улыбаюсь ей, но когда рядом с ней включается свет и её мать выглядывает на меня, я понимаю, что пора уходить.
— Увидимся в воде, Рыжая.
— Увидимся, — говорит она, и её хихиканье звучит для меня как музыка.