Перед прыжком

ГЛАВА

5

ЗАЛЕЯ | РИМ

Утреннее солнце пробивается сквозь занавески, падает прямо мне на лицо и будит меня. Впервые за то, что кажется вечностью, я чувствую себя отдохнувшей и… счастливой.

Кто бы мог подумать, что для того, чтобы наконец-то снова почувствовать себя хорошо, нужно было просто выспаться?

Вчера вечером, когда я закончила ужинать и вернулась в отель, я сразу же взялась за планшет — к счастью, Габриэль не пытался взломать и его — и нашла адрес того места, где женщина из художественной академии попросила меня встретиться с ней сегодня.

Сначала я не собиралась идти — я не из тех, кто договаривается о встречах с незнакомцами, — но когда я узнала, что это рядом с Колизеем, я была на седьмом небе от счастья. Я запланировала целый день на осмотр достопримечательностей после встречи с ней и волнуюсь так, как давно не волновалась.

Одевшись, я выключаю на телефоне режим «в самолёте» и иду к месту встречи с помощью Google Maps. Вскоре я нахожу уютное кафе, спрятанное в углу узкой мощёной улочки. По всему помещению расставлены терракотовые горшки с плющом и вьющимися лозами жасмина, обвивающими железные перила, а повсюду стоят небольшие столики с мраморными столешницами и деревянными стульями.

Ко мне доносится запах масляной выпечки, и я воспринимаю это как знак, что именно здесь я должна позавтракать сегодня.

Я подхожу к стойке, чтобы сделать заказ, и вдруг оказываюсь лицом к лицу с высоким, широкоплечим мужчиной в наглаженной белой рубашке. Его тёмные волосы завиваются на концах, и когда он улыбается мне, моё сердце замирает.

Клянусь, в Италии, наверное, есть государственная программа, направленная на создание самых генетически красивых мужчин на планете, потому что с тех пор, как я брожу по этим улицам, вижу только самых сексуальных мужчин, которых когда-либо видела.

— Buongiorno, — говорит он.

— П-привет, — заикаюсь я, чувствуя себя такой дурой за то, что ответила по-английски.

Я заказываю капучино — скрестив пальцы, надеясь, что он будет лучше, чем эспрессо — и удивляюсь, что так рано утром в меню есть пицца. Старая я никогда бы этого не сделала — ни за что. Но новая я? Я заказываю маленький кусочек, не уверенная, смогу ли справиться с таким количеством углеводов так рано утром.

Первый кусочек должен был быть таким, что слюнки текут, глаза закатываются, а из уст вырывается стон удовольствия. Но вместо этого я чувствую, что что-то не так. Я годами сидела на строгой диете из-за своей карьеры, и закончить вчерашний вечер углеводами, а начать утро точно так же — это противоречит всему, чему меня когда-либо учили.

Но я больше не занимаюсь сёрфингом.

Я заслуживаю этого.

Я преодолеваю неприятное чувство и заставляю себя доесть весь кусочек, прежде чем взять в руки капучино. Настал момент истины: может ли кофе действительно быть вкусным? Я закрываю глаза и делаю первый глоток, ожидая того эйфорического ощущения, о котором говорят все кофеманы. Разочарование проникает в меня, когда горечь оседает во рту. Это не так плохо, как эспрессо, но всё равно плохо.

Официант, должно быть, услышал мой глубокий вздох, потому что подошёл и сел напротив меня. — Вам не нравится?

Я виновато улыбаюсь ему, а затем качаю головой. — Слишком горько.

— Хотите попробовать вместо этого каффе-латте? Он гораздо мягче.

— Может, завтра, — усмехаюсь я. — Думаю, на сегодня с кофеином хватит.

Он кивает с тёплой улыбкой, встаёт, чтобы забрать мою пустую тарелку и наполовину выпитый капучино, а затем, когда я ухожу, кричит: —

13

Buona giornata!

Когда я смотрю на часы, понимаю, что у меня осталось всего тридцать минут до встречи с представительницей программы по искусству, а по данным моего GPS, я нахожусь в сорока минутах езды от неё.

Прекрасно.

С судорогой в боку и не хваткой воздуха, я добираюсь до места встречи как раз вовремя. Оно спрятано в тихом уголке города с узкими мощёными улочками. Здание построено из светлого камня, с высокими деревянными дверями, обрамлёнными каменными колоннами, и узкой табличкой над ними с надписью «Галерея Колонна».

Дама, с которой я встречалась вчера, прислонилась к каменной стене, куря сигарету и пролистывая свой телефон.

— Buongiorno! — приветствую я её, слегка помахав рукой, когда она меня замечает.

Она улыбается и бросает сигарету на землю.

—

14

Dai, vieni a vedere!

Увидев, что я не шевелюсь, она машет мне рукой, и я быстро подхожу к ней у входа, как раз в тот момент, когда она что-то говорит по-итальянски женщине, стоящей на страже у двери. Охранница кивает и отодвигается в сторону, чтобы мы могли пройти.

— По-моему, вчера я не расслышала твоё имя, — говорю я, следуя за ней к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Джованна, — она смотрит на меня через плечо, — а ты?

Я не отвечаю сразу. Это может стать первым шагом к тому, чтобы заново изобрести себя, создать другую версию себя, которая не будет Залеей Эванс, вундеркиндом сёрфинга.

— Ли, — наконец говорю я, но что-то в её взгляде говорит мне, что она мне не верит.

— Я зарезервировала это помещение на следующий час. Я хочу тебе кое-что показать, Ли, — говорит она, когда мы доходим до верха, где коридор ведёт в ряд соединённых между собой комнат. Джованна ведёт нас в пустую большую комнату, стены которой увешаны, кажется, сотнями картин в позолоченных рамах.

— Что это за место? — спрашиваю я, поворачиваясь вокруг и впитывая всё это.

— Это Галерея Колонна. Она является частью Палаццо Колонна, одного из самых значительных аристократических дворцов во всём Риме, — она внимательно наблюдает за мной, пока я смотрю вверх. — В этой галерее собраны картины, скульптуры и другие предметы декоративно-прикладного искусства, накопленные семьёй Колонна на протяжении веков.

— Семья Колонна, должно быть, неимоверно богата, — бормочу я, глядя на потрясающую роспись на потолке, изображающую фигуры, парящие в облаках.

— Да, — говорит она, подходя и останавливаясь рядом со мной. — Колонна — одна из самых влиятельных аристократических семей Рима.

Когда шея начинает слишком сильно болеть, чтобы продолжать смотреть на шедевр на потолке, я обращаю взгляд на стены и обнаруживаю несколько семейных портретов.

— Здесь ты найдёшь произведения многих известных художников, таких как Гвидо Рени, Карло Маратта, Джироламо Троппа и многих других, — говорит она, продолжая свою речь.